- Ты в безопасности. Просто дыши. - Притянув ее к себе, блондинка крепко обняла ее, все еще сжимая за шею, пока дрожь девушки наконец не прекратилась.
Наблюдая, как она впадает в «грудной шторм, - как называла их его мать, он почувствовал, как сжимаются его собственные легкие, и злобно посмотрел на них обеих — не более чем химеры — за то, что они обладали способностью так на него влиять.
Зевандер отвернулся, не интересуясь этим глупым видением. Какое ему дело до какого-то нелепого сценария с участием девушки, к которой он не имел никакого отношения?
— Ты ничего к ней не чувствуешь. Ни печали. Ни гнева? Ни сочувствия к ее боли?
— А зачем мне? Она ничто, как ты и сказал.
— Справедливо. Но я также просил тебя представить, что она не ничто.
Скривив губы в гримасе, Зевандер повернулся обратно. — Разве ты не знаешь, что со мной сделали? Почему я здесь? Хватит игр! Оставь меня!
- Ты здесь только по моему приглашению. У тебя нет магических способностей, необходимых для калигории. Теперь, если ты хочешь пережить следующее столетие, день, час... я предлагаю тебе проявить немного благодарности. Если, конечно, ты не предпочитаешь вернуться.
Звук собственного вопля над смехом генерала Лойс вызвал в нем панический трепет, и он зажал уши ладонями, зажмурив глаза.
- Нет! Перестань! - Звуки снова исчезали, и Зевандер опустил руки с ушей, делая длинные, дрожащие выдохи. Сначала он не говорил, его разум был поглощен мелькающими образами, которые он видел в те несколько секунд. Ужасные образы рук на его теле и крови, размазанной по его коже. Как отчаянно он цеплялся за гнев и боль, чтобы отвлечься от этого. - Они убили моего отца.
- Я знаю. Ты в ярости. Я чувствую это в тебе.
- Я должен быть спокойным. Он — причина, по которой я здесь. Причина, по которой я проклят.
- Проклят, — прошипел Аластор. - Веками люди пытались понять потенциал черного пламени. Тебе дарована невероятная сила.
- У меня нет ничего. Я раб. Ничего больше.
Крепкая рука сжала его плечо. - Позволь мне научить тебя тому, что я знаю, и я предоставлю тебе убежище в этом месте. Тебе не придется сталкиваться с страданиями, которые приносит тебе твоя судьба.
Призрачное воспоминание о руках, сжимающих его член, заставило его вздрогнуть, и он кивнул. - С какой целью?
- Генерал Лойс жаждет сломить тебя. Я хочу укрепить твой разум. То, чему ты научишься у меня, ты сохранишь, когда проснешься, словно я был с тобой в реальном мире.
- А что ты получаешь от этих встреч?
- Пойдем. Прогуляемся. - Аластор скрестил руки за спиной, и пока они шли, окружающий пейзаж превратился в головокружительное пятно, а затем снова стал четким на другой мощеной дорожке, похожей на ту, что была в деревне, которую они только что покинули.
Они последовали за страдающей девушкой, которую видели ранее, которая осторожно шла к красным дверям в здании, похожем на древний собор, и, дойдя до них, вошла внутрь, а Зевандер и его спутник проскользнули за ней. Интерьер напомнил ему храм богов, где он вырос, изучая Лунадей и Соладей, только храм у него дома был гораздо более впечатляющим, с каменными резными украшениями и небесными картами.
Снаружи здание, в которое она вошла, было украшено горгульями на водосточных трубах и плющом, вьющимся по стенам, но внутри было просто дерево и свечи. В передней части просторного зала возвышалась статуя — фигура, одетая в красные одежды и плащ, обнажающая бледную мускулистую грудь, над которой на тонкой цепочке висела светящаяся красная бутылочка. Из-под красного капюшона смотрели два светящихся глаза, враждебность которых напомнила ему о второстепенном боге, о котором он узнал в детстве — Атроксисе, боге войны и кровопролития.
Ряды скамеек были пусты, когда девушка прошла мимо них к множеству красных свечей, мерцающих в передней части церкви. Она подняла тонкую щепку и зажгла одну из свечей, а затем преклонила колени перед статуей.
- Пожалуйста, если ты слышишь меня, я хочу попросить тебя об одолжении, — ее тихий, ангельский голос эхом разнесся по нефу. - С самого детства я мечтала быть такой, как все. Я посвятила себя твоим учениям, отдала свою кровь Сактону Крейну и старалась жить добродетельно и благочестиво. Но все равно они считают меня извращенной. Я знаю, что не заслуживаю вашего милосердия или доброты, но если бы вы могли исполнить одну маленькую просьбу, я хотела бы быть такой же, как все. Быть никем. Невидимой для их глаз. Хотя бы на один день.
- Они молятся одному богу? — спросил Зевандер.