- О, но похоже, что ты это сделала. Похоже, что ты влюбилась в своего похитителя, а я осталась с этой ужасной ведьмой!
Как она смеет! Я хотела крикнуть, что именно она была причиной того, что я все еще застряла в этом ужасном месте, в этой душной лачуге, но я сдержалась.
- Я не буду доказывать свою преданность тебе. Я каждый день боролась, чтобы вернуться к тебе. Буквально тренировалась, чтобы стать сильнее, чтобы я могла должным образом защитить тебя! Так что я не хочу больше ничего слышать...
Мои слова прервало движение чего-то за спиной Алейсеи, и я медленно встала на ноги, не закончив фразу.
За ней по стене полз паук размером с птицу.
- Что такое? — спросила она, обернувшись.
- Алейсия, двигайся медленно.
Из спальни появился еще один большой паук — почти такой же ростом, как дверной косяк, и бледный, как снег.
- О Боже. Как они сюда попали?
В углу комнаты стоял мешок из мешковины, в который Зевандер завернул останки кролика. Он поручил мне сжечь его после своего отъезда.
Мешок зашевелился, и из него выполз гораздо меньший паук, который побежал к двум более крупным.
- Алейсея, нам нужно уходить. Сейчас же.
ГЛАВА 24 ЗЕВАНДЕР
Прошлое…
Зевандер проснулся от запаха оленины и теплого хлеба, и у него потекли слюнки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел мясо, которое не воняло гнилью. Может быть, много лет назад, но эти восхитительные запахи были безошибочны и пробуждали воспоминания о доме.
Напротив него другие члены Гильдоны сидели вокруг того, что, судя по запаху, который ошеломлял его чувства, должно было быть пиром. Один из молодых людей, вероятно Соласион с его светлыми волосами и бронзовой кожей, отделился от остальных и понес к нему тарелку. Мышцы Зевандера напряглись, когда мужчина сел рядом с ним и предложил ему тарелку с едой — олениной и хлебом, как он и предполагал, а также виноградом, оливками и инжиром. Деликатесы, которых он не пробовал с тех пор, как попал в тюрьму.
Он осторожно взял тарелку, поглядывая на шрамы, покрывавшие грудь и руки другого мужчины, где его явно били кнутом. Один особенно ужасный шрам тянулся от уголка губ до середины скулы. На его горле блестела золотая лента, и тогда Зевандер осознал, что у него на горле тоже есть такая. Он прижал к нему руку, не желая вспоминать о вчерашнем дне, когда кто-то, должно быть, прикрепил ее к нему.
- Я Терон, — сказал блондин, бросая в рот оливку.
Вместо того чтобы ответить, Зевандер откусил один из маленьких кусочков оленины на своей тарелке, и восхитительный, пикантный вкус разлился по его языку. На долю секунды он подумал о своих друзьях, начинающих свой изнурительный рабочий день с миски похлебки, но эти мысли быстро растворились в вспышке боли в бедре и воспоминании о том, что с ним сделали. Он отдал бы всю свою тарелку еды, чтобы вернуться в шахты.
- Ты лунасир. - Это не был вопрос, и Зевандеру не понравилось, как мужчина смотрел на его бедра. Когда тот потянулся к одной из перевязанных ран, Зевандер оттолкнул его руку и угрожающе посмотрел на него, как зверь, готовый укусить. Терон улыбнулся, не обращая внимания. - Я просто проверял твои раны. Это я зашивал твою рану.
Он даже не подозревал, что его рана нуждалась в наложении швов.
Вместо того чтобы продолжать допрашивать, Терон устроился на подушках, положив локти на согнутые колени. - Она рассматривает твое неповиновение как игру. Пока ты будешь ей отказывать, она будет продолжать мучить тебя. Делай, как она говорит, и ты завоюешь ее благосклонность.
- Почему ты думаешь, что я стремлюсь стать ее фаворитом?.
Его щека дернулась, словно он воспринял вопрос лично. - Ты поймешь, что согласие гораздо лучше ее наказаний.
- Я лучше перенесу тысячу ударов кнутом, чем подчинюсь ее прихотям.
- Ты предпочитаешь вернуться в шахты?
- Да.
Он покачал головой и вздохнул. - Здесь есть свои преимущества. Комфорт. Когда в последний раз ты ел свежую оленину в шахтах? Свежеиспеченный хлеб вместо черствых и заплесневелых отходов. Подушки вместо грубого бетона. Горячая вода для ванн. Ты все равно останешься рабом, будь ты здесь или в шахтах.
- Я не просил твоего мнения о том, кто я такой.
- И я не хочу тебя обидеть. Я тот, кто залечивает раны тех, кто ослушается ее приказов. Я просто хочу избежать необходимости зашивать твою израненную плоть.
- Извини, что разочаровал тебя. Будет еще много ран. Спасибо за еду, но оставь меня в покое.