– Пятнадцать минут? Ты даже по пустым коридорам туда не добежишь отсюда. Только если побежишь сейчас.
– За ними никто тогда не присмотрит, а тебе я это не доверю.
– Даже если возьмешь с меня обещание?
Я подняла испытующий взгляд, ощущая как в голове крутятся шестеренки, но никак не могла понять, что за мысль пытается сформироваться.
– Я пригляжу за ними. А ты беги и уповай на своих богов, что успеешь и никого не встретишь.
– Клянешься?
– Жизнью.
Склонив голову, я надела ремень винтовки через плечо и побежала к лифтам, чтобы спуститься к порталам.
Сердце колотилось как бешеное то ли от волнения, то ли от долгого бега, но меня подстегивало чувство ускользающего времени. Я должна успеть. Если Герд предаст Рениша ради Лохматого, то нужно этим воспользоваться и попытаться выбраться. Иначе мы умрем вместе с мамой. Если меня поймают снова такого шанса больше не представится. Рениш точно такого не допустит.
Казалось, лифт ехал нестерпимую вечность, но, когда он открылся я была не готова бежать дальше. Мне на встречу шел Рениш.
– Ангел? Что ты тут делаешь? – искренне удивился он.
– Господин, пленники сбежали. Герд вызвал меня, а теперь…
– Сбежали?! Как?!
– Я не знаю, Господин…
Он сделал два широких шага, встав ко мне вплотную и проницательно посмотрев сверху вниз.
– Ангел… Как они сбежали?
Я внутренне сжала себя в кулак и с холодной уверенностью, контролируя сердцебиение, ответила:
– Не имею ни малейшего понятия Господин. Если позволите… Они убегают все дальше, пока мы с вами говорим.
Он стоит так близко. Один выстрел. И все это бы закончилось. Но он меня опередит.
– Где Чак?
– Должен быть в порту, где и оставался, когда я уходила.
– Почему в твоей каюте одежда в крови? – он наклонился ко мне. – Сирена?
Я ударила его Асазрефом, но он успел отшатнуться. Не было смысла врать. Он знал, что я их отпустила и знал, что там таймер, слишком хорошо Рениш изучил мои методы. Он тянул время. Но если он сейчас поднимется, у Герда не останется выбора…
Значит теперь я буду тянуть время, чтобы они успели сбежать.
Отпрыгнув к стене, я попыталась напасть со спины, но он был быстрее обычных нуксов и схватил меня за горло оторвав от земли.
– Столько времени я на тебя потратил… Моя маленькая богиня войны. Ничего… Я еще успею сделать тебя идеальной.
Хрипя, я цеплялась за его руку когтями, и пытаясь найти хоть какой-то упор, но он просто отшвырнул меня к стене со всей силы. Сильно ударившись, я скатилась на пол, пытаясь заставить затухающее сознание работать, но не могла подняться.
– Я тебя прикончу, – прошипела я, смотря в его омерзительные желтые глаза.
– Не сомневаюсь, Дорогуша. Не сомневаюсь.
Резким ударом щупальца он меня вырубил, отправив в темное и тревожное забытье.
Глава 20.
Ощущение, что я возвращаюсь в свое тело было довольно болезненным, словно на меня обрушилось здание. С тихим проклятием я разлепила глаза, видя перед собой расплывающийся силуэт решетки. Руки, ноги и крылья сильно затекли, и стоило попытаться ими пошевелить, как раздался звон стальных цепей.
Дернув ушами, я вспомнила все.
И с большим облегчением и ужасом осознала, что я все еще Сирена Карлайт. Все еще убийца и предательница, которую снова поймали в клетку. Которую снова заставят подчиняться.
Подняв злой взгляд, я силой воли заставила себя сосредоточиться и осмотреться.
Меня подвесили на толстенных цепях в клетке, явно взятой с Земли, прошлого века, и поставили в центре корабля. Справа сидел Герд, а слева Чак. Это была не Альфа, а среднего размера корабль, который летел куда-то сквозь космос, везя меня в багажном отделении на новую пытку.
Мои кисти были закованы в железные варежки, а крылья и хвост крепко связаны, чтобы не дать мне ни единой возможности ими пошевелить. Но новых ран не было, в то время как старые обработали и перевязали.
Зачем?
– И куда мы летим? – хрипло, спросила я.
Как нестерпимо хотелось пить… Я даже сначала и не поняла этого.
Чак не ответил, лишь взял что-то за мной, а потом, подойдя спереди, просунул небольшую кружку с водой на длинной палке. Обращаются прямо как с цирковой зверушкой. Окинув его подозрительным взглядом, я приняла воду, сделав шаг навстречу, надеясь, что жест доброй воли дополнится словами.
– Что, не сотрете меня заново? – с горькой усмешкой спросила я, когда Чак убрал кружку.