А потом обернувшись, я разглядела возвышающуюся вдалеке махину амфитеатра из светло-желтого камня с дополнениями из голограмм и маленьких корабликов с рекламой. Я знала, что это за место.
– Ах ты ублюдок… – едва слышно проговорила я.
Он привез меня на известнейшие галактические гладиаторские бои, в которых выявлялся лучший воин во вселенной. Попасть сюда – означало умереть. Из тысяч участников выживает лишь один победитель. Сюда съезжаются со всего света, чтобы сразиться и испытать себя. А также сюда продают большинство самых опасных преступников с условием прощения всех преступлений при победе. Сюда продают всех отбросов, которых не получилось убить.
– Добро пожаловать на Цдам! – усмехнулся Рениш, бодро шагая вперед.
Я протестующе дернула цепями, оглядываясь на Герда и Чака, но они избегали смотреть в мою сторону, плетясь позади.
Нет, нет, нет… У меня слишком мало шансов выжить. Это займет слишком много времени, и я не могу представить сколько его пройдет на Земле и для мамы.
Цдам славился не только зрелищностью боев на смерть, но и тем, что от них невозможно убежать. Их системы контроля воинов скрывались, но чистейшая репутация говорила сама за себя. Не знаю, как мне бежать, если никто до меня не смог.
Чтобы выбраться, мне придется убить всех на своем пути. Придется выцарапывать свое право дышать каждый день. Как на войне. Только теперь это шоу. Тут будут другие правила и еще меньше чести. Если у меня не появятся союзники, то смерть догонит быстро, но разве я могу доверять тут кому-то?
– Что-то ты приуныла, – заметил Рениш, выходя из порта и направляясь к возвышающейся арене. – Не волнуйся, Ник вряд ли даст тебе умереть быстро. К тому же он бизнесмен, а у тебя есть прекрасная легенда и репутация. Он попытается выжать из этого побольше денег. Однажды он даже попытался построить наркоимперию на фиррозии нуксов, но сам чуть не умер. Для некоторых наша фиррозия как яд, кого-то она меняет, как людей, а кому-то как наркотик.
Я не понимала, зачем он мне это рассказывает, одновременно запоминая путь, которым мы шли, и его слова по привычке. Он любит болтать. И иногда из этого можно получить выгоду.
Мы шли среди торговых рядов с пёстрыми тканевыми палатками. Тут же встречались приземистые дома из охристых больших каменных блоков с вывесками разного характера. Вдалеке справа виднелись привычные современные в рамках известной галактики отели для всех видов и форм жизни. А тут их было несметное количество. Все расы, виданные и невиданные, сновали под ногами и возвышались над головами. Семейство, похожее на клубки волос, уворачивалось от исполинского голубоватого ездового существа, похожего на травоядного длинношеего динозавра, а по бокам агрессивно шли торги между скорпионообразной буханкой хлеба и чем-то, что выбралось из книг Лавкрафта. Проведя столько времени в космосе, я почему-то уверилась, что видела очень многое, но сейчас мир открылся заново.
И как бы я была рада, если бы мы прошли незамеченными.
У нуксов была своя репутация, и их появление на нейтральных территориях воспринималось насторожено, но большая часть взглядов была прикована ко мне.
Все знали про существование семи рас прародителей и сейчас для них было явление одной из них, закованной в цепи и с диким взглядом загнанного зверя. Уже сегодня к ночи весь Цдам и окрестности прознают про нового эксклюзивного воина этого сезона. Легендарного атлуса, восставшего из мертвых. А потом им станет известно мое имя, обросшее толстым слоем легенд и слухов, и сюда побегут со всей галактики, чтобы посмотреть, как знаменитая Ма’рахакаера Ангел убивает на потеху, как зверь на цирковой арене.
Я поежилась от ощущения десятков пар глаз на себе, но заставила себя отключить эмоции. Эта толпа лишь куча напуганных птиц, и стоит сделать резкое движение – они разлетятся с жалобными криками. Они не должны видеть во мне Сирену, лишь Ангела. Если сейчас еще начать метаться от противоречивых эмоций, то я точно склею тут ласты. Нужно разобраться с этим так же, как и с любой другой миссией на войне.
Вблизи арена напомнила мне Земной Колизей, только у этого были высоченные колоны из блоков камня с воротами, которые были заперты за исключением одних. Возле них нас встретили големы, выросшие буквально из земли и песка, а потом проводили внутрь. Обступившая тьма поначалу показалась непроглядной, но потом в глаза ударил яркий свет.
Это была огромная арена, усыпанная красным песком, от которого исходил устоявшийся запах крови. Ряды сидений уходили так высоко, что крыша клетки не позволяла увидеть верхушку.