Задачка не из простых… Но может быть я что-то придумаю.
За этими мыслями я не сразу обратила внимание на нарастающую тревогу Тамеры. Она беспокойно перекладывала обе пары рук, словно внезапно они стали ей мешать, и дергала пятнистым хвостом.
Что же ты такое собираешься мне рассказать, что так разнервничалась?
Покончив с едой, мы вернулись на Цдам, и повисшее молчание, между нами, уже порядком подбешивало. Но видя, как Тамера себе места не находит, я не подгоняла и молча шла за ней.
Мы пришли в Зал победителей, как всегда, ярко освещенный и безупречно величественный. Скользя взглядом по статуям, я медленно шла по красному ковру, пока не остановилась позади Тамеры, застывшей у статуи Лохматого.
– И что мы тут делаем?
Тамера молча притронулась к пьедесталу и потупив взгляд тяжело вздохнула, подбирая слова.
– Я уже рассказывала тебе про то, что финальный бой отличается от остальных. Победа достается лишь тому, кто готов убить не просто воина, а дорого для себя человека. Того, с кем успел подружиться за время нахождения здесь.
Слушая ее тихие слова, я подняла взгляд к лицу статуи, и склонила голову немного нахмурившись.
– Здесь хранятся записи всех боев, но я запретила тебе их смотреть, потому что… Потому что сама не готова пережить это снова, – она взмахнула рукой и появилась голограмма с изображениями портретов двух бойцов.
В одном я безошибочно узнала Лео, только без шрама на лице, а вторым воином оказалась девушка. Она была похожа на темного эльфа с красивым, вытянутым лицом. У нее были огромные, полностью черные, словно светящиеся изнутри сиреневатым огнем глаза с неестественно длинными ресницами и добрая улыбка. Воздушные, полупрозрачные, цвета нефти волосы были украшены диадемой, имеющей форму буквы «М», исходящей из центра лба и струящейся по скулам.
– Кто она? – спросила я, протянув руку к ее лицу.
– Моя первая ученица. Ее звали Нари. И она же была первой, кто растопил сердце Лео.
Я резко повернулась к Тамере, подумав, что ослышалась. В голове не укладывалось… Как после всех этих лет ужасов войны, вечной боли, предательств и крови у него остались силы полюбить кого-то… Довериться.
– Никто не знал, что они, как по-вашему… Встречаются, – силой заставляя звучать голос ровно, сказала Тамера. – Лишь один человек, помимо меня.
– Генрих, – почти беззвучно произнесла я.
– По законам Цдама, жрицам и воинам запрещено встречаться. Лишь знать может пользоваться услугами жриц, и то, по большей части спектр услуг можно брать только у тех, кто с той же планеты. Но так уж вышло. Лео защитил Нари от Генриха, и, честно, я была так рада, что они нашли повод быть счастливыми даже здесь… Я была готова защищать их любой ценой.
– Генрих их сдал, – пробормотала я, сжимая кулаки и вспоминая слова Лохматого.
– Да. Я пыталась выторговать жизнь Нари. Просила поставить себя вместо нее, но… Меня лишь наказали. Бросили в тюрьму и продлили мой срок службы до моей смерти, – горько усмехнулась Тамера. – За то, что я покрывала нарушителей закона.
– Почему она стала жрицей?
– Знала, что не сможет убить дорого ей человека, – уже почти отстраненно сказала Тамера. – Воспользовалась предложением Ника и осталась жива. Ее планета довольно отдаленная, а народ почти вымер, поэтому грязной работы ей так ни разу и не перепало. Лишь быть красивой игрушкой рядом с заплатившим большую сумму господином.
– Я могу посмотреть? – с сомнением произнесла я.
– Должна. Но я с тобой не пойду. Мне достаточно было увидеть это один раз. Я показываю и рассказываю тебе это лишь за тем, чтобы ты понимала в какую игру лезешь и с кем связываешься. Чтобы не недооценивала Генриха и его связи. Его гнилую, мстительную и жадную натуру.
Я кивнула и коснулась записи. Она рассыпалась на искры, окружив меня и перенеся на арену.
Знакомый рев толпы, знакомый ослепляющий свет и алый песок под ногами. Я оглянулась и увидела, как к центру приближается Нари. Она шла легко, несмотря на броню, с высоко поднятой головой, не неся оружия в руках. Но в глазах у нее стояли слезы. С другой стороны, к нам шел Лео, и я бы не узнала его, знай чуть хуже. В походке не было привычной плавности, словно каждый шаг давался с огромным трудом, не было привычной катаны, лишь ее подобие с черным лезвием. Броня нуксов резала глаз, но я знала, вряд ли тогда были альтернативы, сама хожу в нанокостюме. Я заглянула ему в глаза и заметила эту зарождающуюся вечную грусть. В нем еще было что-то живое, но видимо сегодня оно исчезнет навсегда.