– Ты прав, Ник, – кивнула я, смотря в несколько пар маленьких красных глазок.
– Удивительное создание, – сказал Ник Генриху и тот наконец распрямил спину. – Такое опасное и хитрое.
Его голос звучал гораздо ниже обычного, более размеренно. Может он пьян?
– Ты мне льстить, – усмехнулась я.
– Сколько империй ты разрушила? – он провел склизкой холодной рукой по моей щеке. – А сколько императоров покорила?
– Достаточно, чтобы устать от этого и отречься от войны.
– Вот как, – усмехнулся Ник, обнажая клыки. – Я поверю хоть в единое твое слово, когда ты добровольно поклонишься мне и признаешь своим хозяином. Поверю, что ты отреклась от войны, когда покорно сложишь оружие у моих ног и попросишь сделать себя жрицей.
Да я скорее выцарапаю и твое сердце в коллекцию голыми руками.
– Быть может однажды, – неопределенно сказала я, поправляя крылья.
– Быть может, – согласился Ник, и потом повернулся к Генриху и звучал почти угрожающе. – Ты не забыл, что я тебя жду сегодня?
– Нет, Император, – покорно склонил голову Генрих.
Ник удовлетворенно кивнул и направился назад к своему столу, допивая остатки густой, потемневшей жидкости.
– Что за хрень он пьет? – пробормотала я. Больно она напоминает кровь.
– Идем, – Генрих потянул меня за локоть к выходу и, бросив короткий взгляд на Ника, я пошла за ним.
Генрих в секунды помрачнел, словно стараясь спрятать за хмуростью затравленный взгляд.
– Ты в порядке? – поддавшись любопытству спросила я, касаясь его руки. – Что не так?
– Ничего, – он резко отдернул руку.
Раньше если бы я услышала такой тон и резкие движения, то испугалась, но, к моему удивлению, первой реакцией было схватиться за нож, спрятанный на бедре в складках ткани.
Мы остановились у лифта на выходе из ресторана.
– Извини, – тут же одернул себя Генрих, бросая напряженный взгляд на вытянувшиеся когти. – Просто… Ты никогда не слышала о расе Императора?
– Не приходилось, – с ноткой холода в голосе ответила я, заходя в лифт первой.
Встав, напротив он какое-то время молчал, а потом закатал рукав. Вся его рука была покрыта зарубцевавшимися шрамами, словно кто-то пытался выдрать куски из его плоти приспособлением с сотней иголок… Или челюстями с кучей острых зубов. Тут едва ли можно было найти чистый участок кожи.
– Ник и его семейка принадлежат к расе, называемой на нашем языке, паразитов. Или же вампиров. И Рениш сделал меня универсальной игрушкой для Ника, – Генрих достал из пояса маленький нож и рассек себе ладонь. – Они питаются кровью, но страдают проблемами с самоконтролем.
Рана на его ладони затянулась, не оставив и следа. Хмуро наблюдая за этим, я подняла взгляд с невысказанным вопросом: Что нужно было делать с человеком с такой быстрой регенерацией, чтобы оставить такие шрамы?
Не заметив в моих глазах ни ужаса, ни отвращения, лишь понимание, Генрих закатал и второй рукав, расслабив плечи, и показал обе обезображенные руки.
– Рениш сделал меня таким, чтобы я смог выжить рядом с мутантами, а потом решил избавиться и продал вместе с еще одним… Раньше Рениш продавал Нику фиррозию в качестве наркотика, но наркотик с большой концентрацией прямо в крови… Еще и в сосуде, который сам собой восстанавливается… Он долго не мог со мной наиграться. Я даже попытался его убить, но тогда еще не знал, что убить его можно только изнутри, а мое тело отторгает любой яд. Я не мог отравить его «еду».
– Мне очень жаль… – едва слышно пробормотала я. И это было искренне.
– Я не жалуюсь на свою жизнь, – он опустил рукава. – А предупреждаю. Не становись его жрицей и ни в коем случае не давай ему себя пить. Он не сможет остановиться и убьет тебя.
Двери лифта открылись, впуская прохладный ночной воздух.
– Если хочешь, можешь считать это моей просьбой.
Я вышла наружу, обернувшись после секундного раздумья:
– Могу я доверить тебе секрет?
– Да? – скорее удивился, чем согласился он.
– Я смогу сделать то, чего не смог ты, и кто знает, кому тогда достанется власть?
Ухмыльнувшись, я козырнула ему и расправив крылья взмыла в воздух.
***
Последующие бои слились в один бесконечный цикл из боя, следом лазарета, тренировок и нового боя. Я не послушала Тамеру и даровала некоторым побежденным жизнь. За это время я узнала о выживших достаточно, чтобы представлять кто тут и за что оказался, но главнее было то, как они принимали поражение. Мне отчаянно не хотелось убивать всех без разбору, хоть это и могло сказаться на моей репутации. Если я сохраню пару-тройку жизней лучше я точно не стану, но быть может эти воины найдут свою свободу не таким способом, как я.