В глубокой задумчивости я прошла в пустой коридор, через который мне предстояло в последний раз выйти на арену и зажмурившись глубоко вдохнула, считая до десяти. Кто бы не стоял сейчас на поле, это не имеет значения. Не имеет. Я выйду отсюда сегодня и улечу навсегда. Даже если Тамеру не пустят попрощаться.
Кто бы сегодня не вышел против меня, я вернусь домой.
Убедив себя в этом, я надела нанокостюм и достала Асазреф. Его вес заставил меня немного успокоиться и подойти к воротам с высоко поднятой головой.
Но когда они открылись, и я увидела своего соперника по центру поля, едва не бросила оружие, чтобы сдаться.
Глава 23.
Безошибочно узнав силуэт, стоявший ко мне спиной, я заставила себя не пятиться, а выйти из тени тоннеля. Зрителей, казалось, было как никогда много, и их гомон давил на голову, в которой и так кружились панические мысли.
Каждый шаг давался с трудом, словно песок внезапно превратился в глину, но в то же время я преодолела разделяющие нас расстояние быстрее, чем смогла осознать происходящее.
– Скажи мне, что это шутка, – едва выговорила я, подойдя вплотную.
– Не могу, котенок, – Тамера наконец обернулась и посмотрела в глаза.
Она была в броне, которую я мельком видела лишь раз. Она бывала в битвах, но несмотря на это, сохранила кроваво-алый цвет плотных полос и чешуек блестящей кожи. Золотая вышивка и пластины на животе блестели, словно она специально их начистила, а боевые серпы и длинные ножи покоились в ножнах на поясе.
– Почему? – словно ребенок, спрашивала я, отказываясь принимать происходящее.
– Я сама вызвалась. Он действительно засомневался, кого ему нужно выбрать. Так что тебе почти удалось…
– Ты дура! – зло выкрикнула я. – Я старалась… Старалась сделать все, чтобы спасти тебя, а ты сама ложишься под нож. Я бы убила этого ублюдка сегодня. Отомстила за тебя, за Лео и Нари. Покончила бы с этим.
– Но это бы не покончило с моим заточением. А я устала.
– И поэтому сдаешься?! Просто заставляешь меня убить тебя?!
– Ты должна вернуться домой за своей мамой и покончить с этим Ренишем. А моя жизнь ничего не значит.
– Еще как значит! А как же твои дочери?! О них ты подумала?!
Тамера поправила шлем на голове, доставая серпы:
– Для них я уже давно мертва.
– Я не буду тебя убивать.
– У тебя не будет выбора, – тихо ответила Тамера и напала под звон сирены.
Я отбила ее удар, размашистым движением, уходя в сторону.
Я говорила себе, что убью любого, кого выберет Ник.
Я убедила себя в этом.
Но сейчас, смотря в пустые и принявшие свою судьбу золотые глаза подруги, я в этом сомневалась.
Она нападала, вынуждая меня защищаться, и мы кружили вокруг друг друга не переходя границы. Это даже на тренировку не походило. Тамера сражалась крайне убедительно, но в любой момент, когда могла меня ранить – не делала этого. Как и я игнорировала множество мгновений, когда могла закончить с этим.
Она использовала излюбленные удары в разные стороны серпами, которые было невозможно парировать, а я, уходя кувырком, заходила ей за спину, намереваясь ударить кончиком Асазрефа. Но Тамера знала, что в этот момент я не слежу за боком, и нападала горизонтальным ударом серпа, едва разворачиваясь, и заставляя меня уйти в защиту. Но и я знала, что в этот момент ее крайне легко обезоружить и пользовалась этим, пока она переходила к длинным ножам, используя дополнительную пару рук.
Наш бой обещал затянуться, и ни одна из нас не собиралась отступать от своего. Мы сходились и расходились, меняли тяжелое оружие на кинжалы и рукопашную, но отказывались идти дальше.
Она повалила меня на землю, сев сверху, но оставив возможность высвободиться и даже не пытаясь сжимать застывшие на моей шее руки. И я стряхивала ее с себя, снова отступая к оружию и стремясь сойтись в коротком обмене косыми ударами.
Не выдержав первой, Тамера отшвырнула свой шлем и опустилась на колени.
– Я сдаюсь! – громогласно объявила она, а потом бросила мне. – Покончи с этим дерьмом, во имя рун.
Я подошла ближе и поддела ее подбородок концом Асазрефа.
Одно короткое движение, и я выполню ее просьбу. Я освобожусь. Вернусь в строй и продолжу борьбу с нуксами. Спасу маму. Снова вдохну Земной воздух и забуду это все как страшный сон. Как и все те сотни и сотни боев, из которых я возвращалась и молила о смерти. Спрашивала почему именно я осталась в живых. Как и все те разы, когда меня мешали с трупами и закапывали в общую могилу, как и все часы, проведенные в камерах пыток. Я буду смотреть в зеркало и считать десятки шрамов и в один момент пойму, что уже не помню кто и какой мне оставил. Я похороню все эти воспоминания в одной очень глубокой братской могиле, на которую больше никогда не приду.