– А должно?
– Просто я подумал, что если вы с Лео близки, то… Хотя нет. В этот раз он мне мешать не будет.
И не дожидаясь моего ответа, он притянул меня ближе и поцеловал в губы, запуская руки в мои волосы.
Первое мгновение я испугалась, что он свернет мне шею, а потом отчаянно вцепилась когтями в свою ладонь, чтобы не выцарапать его глаза и попытаться прилично ответить на поцелуй.
Конечно, мне приходилось пару раз целоваться, да и Дона кому-то же нужно было спасать от последней подружки, но это…
Я ведь добивалась именно этого. Чтобы он влюбился как последний дурак и им можно было пользоваться. Но как-то я не просчитала, как мне будет неприятно все связанное с игрой, с помощью которой его придется удерживать.
Издалека послышались шаркающие шаги Нантргар, и я легонько оттолкнула Генриха, прошептав ему в губы, что сюда кто-то идет. Нехотя он немного отстранился, но подмигнув ему, я стала невидимой и подобрав цепи, чтобы не гремели и оброненный ключ, исчезла, оставив его посреди коридора.
Глава 24.
Поймав Нантргар посреди коридора, я убедила ее отвести меня в тюрьму к Тамере. Цепи пришлось надеть назад, чтобы не вызывать подозрений, но ключ, спрятанный в складках одежды, позволял мне еще стоять прямо и не выдавать слабости.
В тюрьму меня пустили, не задавая вопросов и напоследок, прежде чем уйти, Нантргар оставила мне мое завтрашнее расписание. Даже не глянув на него, я прошла в камеру Тамеры, куда охранник открыл мне дверь.
Тамере хватило секунды, чтобы оценить мое состояние, и она встретила меня крепкими долгими объятиями, в которых я позволила себе наконец опустить маску.
– А теперь рассказывай мне все по порядку, – сказала она, удерживая в одной из пар рук мое лицо и вытирая слезы.
И я рассказала абсолютно все. Иногда запинаясь, не выбирая слова, чтобы описать происходящее, особенно бал. Рассказ оказался долгим несмотря на то, что прошла всего половина одного дня. Пока я говорила, она осторожно снимала с меня венец, оцарапавший кожу и серьезно запутавшийся в распущенных волосах.
– Честно, – я сидела на ее кровати, поджав одну ногу. – Я уже не уверена ни в чем…
– Ты справишься с этим! – упрямо воскликнула Тамера, отбрасывая венец в сторону с такой силой, что он должен был погнуться. – Повторяй за мной: у меня есть ключ от идиотских оков.
Я смерила ее скептичным взглядом и прижала уши:
– У меня есть ключ.
– Кин, Алхимик и Генрих, самые влиятельные люди Цдама, на моей стороне.
– Ну я бы не говорила за Алхимика…
– Сирена, – тихо пригрозила она.
Это было просто безумием – слышать, как меня называют настоящим именем спустя столько времени, что я не стала спорить и повторила за ней.
– Я непримиримая упрямица и они меня не сломают. И если мне будет слишком тяжело, я сбегу.
– Я… Да ни за что! – я резко повысила голос, хлопнув крыльями.
– Сбежишь, – возразила она. – Если поймешь, что не справляешься.
Меня охватила такая злость, что апатию как рукой сняло.
– Не смей. Просто не смей. Мне нужно лишь добраться до покоев Генриха и у меня под каблуком будут все Поджигатели, а отравить Ника я могла уже сегодня…
– Вот именно, – она зажала мне рот, смотря поверх моей головы на проход, откуда в любой момент мог появиться охранник. – Понимаешь? У тебя уже есть все козыри.
Недовольно приподняв брови, я согласна кивнула. Ник уже попробовал мою кровь и наверняка захочет сделать это снова. Генриха убить будет сложно из-за регенерации, но я точно смогу его хорошенько помучить… Осталось пробраться к ним обоим в комнаты и собрать поджигателей, чтобы они уничтожили все остальное.
Встав, я подняла венец, лежащий на другом конце камеры, в которой была лишь одна несчастная кровать и пара выдвижных панелек со столом и туалетом. Призвав магию, которая недовольно кололась под кожей с самого начала вечеринки, я позволила зеленым языкам пламени облизывать пальцы и стала поочередно нагревать шипы на венце. Металл довольно охотно нагревался и менял форму и вскоре у меня получилось сделать из тернового венка приличную диадему, которую можно будет носить, не опасаясь за кожу.
– Может это и был венец позора, но теперь это будет символом моей победы над всем Цдамом. Я выиграю не просто бои. Я их уничтожу. За все издевательства, за всех погибших и выживших.
Не зря Герд назвал меня стрекозой.
Пускай Рениш и сделал из меня монстра, но во мне еще осталось от Сирены хоть немного морали. И если у меня есть силы и возможность уничтожить это место, чтобы отомстить и предотвратить новые бои… Пускай. Может это хоть немного уменьшит мое отвращение к новой себе, объединяющей и Ангела, и Сирену. Зачем отказываться от того, кем я была до Цдама, если можно сложить это в нечто новое и более опасное.