– Умею. Но не вижу смысла играть нам, поскольку ты читаешь все мои мысли.
– Так заблокируй меня, – прошелестел Мелкхион, оперевшись костлявыми руками черного цвета на стол. – Твоя магия способна на многое.
– Я думаю, ты уже понял, что я ничего в ней не смыслю, – огрызнулась я.
– Придай своему сознанию форму, какую угодно. Это может быть комната, предмет или животное. А потом окружи его самым прочным материалом, который можешь вообразить.
Я перебрала в голове пару вариантов и представила свое сознание в виде дракона и окружила его куполом из энергокристаллов, которые выращивают нуксы. Пару раз мне приходилось отбывать заточение на каменоломнях Рен и этот материал невероятно сложно дробить, так к тому же от удара неверным материалом он взрывается.
Твердо закрепив образ в голове, я открыла глаза и почувствовала, как по внешней стене барьера провели когтистой рукой, отчего по телу пробежали мурашки.
– Оставь мне щелку для общения, – вслух ответил Мелкхион.
Его голос, не звучавший вероятно годами, был похож на скрежет камней, и я предпочла лучше слышать в голове что-то более привычное, чем эту загробную речь.
Алхимик слишком уж открывается мне. Подозрительно это… Надеюсь это лишь чистое любопытство, и попытка заполучить доверие ради знаний.
– Итак, мы играем из интереса или на что-то? – расставляя фигурки на доске подумала я.
– Сначала посмотрим, что ты умеешь.
Он выбрал белых. Игра была медленной и осторожной. Мы не рисковали и приценивались друг к другу, хотя я большую часть времени просто наслаждалась игрой и ощущением хоть чего-то родного.
Первая партия наскучила мне довольно быстро, но я не торопилась нападать в открытую, испытывая терпение Мелкхиона, который, казалось, может один ход обдумывать днями. Истинный шахматист, прямо как Дон. Я и выигрывала у Дона только за счет агрессивной игры, в которой у него не было времени на раздумья.
– Шах и мат, – заключила я, ставя последнюю фигуру на свое место.
Мелхион склонился над доской, внимательно изучая получившийся рисунок.
– Признаться честно, удивлен, что земляне смогли столько придумать в детской игре. И достичь стратегического мастерства именно через такую забаву.
– Сюрприз, – уныло воскликнула я, пожав плечами.
Конечно то, что шахматы Алхимики придумали для детей немного забавно, но можно было говорить и с меньшим цинизмом.
– Чего ты хочешь? – внезапно спросил Мелкхион.
– Смотря чего хочешь ты и что можешь мне предложить, – навострила уши я.
– В наших рядах я отношусь к летописцам и таких, как я, рассылают в разные царства, чтобы мы собирали их историю, но ты… За твою историю я готов заплатить.
– И все? Тебе нужна лишь история моей жизни?
– Вся. От первого воспоминания до последнего. Взамен я могу научить тебя большему нежели простой блок сознания.
– Сколько ты знаешь об атлусах?
Он немного помедлил, взвешивая свой ответ.
– Достаточно. Мы знаем некоторые основы зарождения их народа, истории. Но все это материал невообразимой давности.
– Если расскажешь мне все, что знаешь о атлусах и магии, я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Знания за знания. Договор вполне в духе Алхимиков.
Он достал из плаща лист бумаги и кольнув кожу кончиком ножичка для открытия писем из-за пояса, оставил отпечаток, а потом передал мне.
– Это договор. Мы обещаем говорить друг другу правду и только правду. Полученные знания мы никогда не будем использовать друг против друга.
– Что будет если я его нарушу, – вчитываясь в текст, написанный чернилами, подстраивающимися под твой язык, спросила я.
– Умрешь.
– Ну да. Логично, – пробормотала я, ставя кровавую подпись на документе.
Стоило мне это сделать, как лист воспламенился и исчез.
Рассказать о себе все без утайки стоило того. Особенно если он не будет использовать это против меня. И особенно, потому что я наконец-то соберу картинку о Аут и атлусах воедино. Если я хочу по возвращению найти их, то мне стоит хоть немного подготовиться.
Перед возвращением в покои жриц, я спустилась в баню, где застала по разным озерцам еще нескольких. Среди них была подружка Танарари, что пыталась отравить меня утром.
Я прислушивалась к щебету жриц, ожидая, пока она уйдет. Эта жрица сидела дальше всех в одном из самых горячих озер, и, казалось, медитировала, или уничтожала взглядом поверхность воды. Ее песочная кожа хорошо сочеталась с Цдамом, разве что мелкие черные пятна рябили в глазах. На руках и ногах у нее были веерообразные плавники, покрытые шипами, а лицо вытянутое, с огромными глазами и клювом, что делало ее очень похожей на насекомое. И только сейчас, пока она сидела спиной, я заметила прозрачные крылья, плотно обернутые вокруг ее тела.