– У меня для тебя подарок, – тихо сказал он.
– Разве пол дня свободы уже не подарок? – лукаво усмехнулась я.
Он хитро улыбнулся и достал из рабочего стола коробочку.
– Уговорил Кин отдать ее мне.
Я подняла крышку и увидела внутри флейту, оставленную Чаком, и в очередной раз убеждаясь, что стоило им разоружить меня и нацепить тряпки жриц, как во мне перестали видеть воина. Принес хотя бы мой нож, ну вот на кой мне флейта? Нужно будет натолкнуть его на мысли, что мне нужны не цветы и украшения, а помощь с завоеванием Цдама.
– И что тебе сыграть? – я села на край стола, закинув ногу на ногу.
– Что-нибудь веселое. На твой выбор.
Моим выбором было бы не играть вовсе. Может только для себя, когда никто не сможет слышать этого, но о себе буду думать, когда выберусь отсюда.
Затянув первую мелодию, которая пришла на ум, я стала быстро перебирать пальцами, по флейте, выводя переливчатый, смелый звук, стремительно заполнивший тишину вокруг. Я постаралась забыть обо всем происходящем, обо всех тревогах и просто играть. Музыка заменяла мысли, не давая отвлекаться и помогая отдохнуть душевно от всего накопившегося дерьма в моей жизни. Может хоть так я не окончательно сойду с ума и потеряю себя?
Но мелодия была не бесконечной и пришлось закончить. Я сыграла еще две, прежде чем поняла, что в арсенале не осталось ни одной. И тогда принялась наигрывать короткие импровизации, а Генрих все это время сидел в кресле, напротив не сводя с меня глаз.
– Это было удивительно, – восхищенно сказал он, когда я отложила флейту. – Ты была удивительной.
– Да, всегда имею пару тузов в рукавах, на случай если придется кого-то очаровывать, – прищурилась я.
– Не думаю, что это один из них. Ты словно стала собой настоящей, когда погрузилась в музыку.
– После Рениша я не знаю, что называть настоящим во мне, – я отвернулась, возвращая крылья магией.
День близился к концу, и солнца уже окрасили небо в ярко-оранжевые и фиолетовые цвета. Еще один день прожит за небольшую цену.
– Расскажи мне про себя. Про свою жизнь, – попросил он, подойдя ближе.
– Это грустная и долгая история, явно не для такого хорошего вечера, – я встала, подойдя к окну, покачивая хвостом. – В моей жизни нет ничего примечательного, хотя Алхимик считает иначе.
– Он не вредит тебе? – я услышала появившиеся нотки железа в его голосе.
– Нет. Вовсе нет. С ним интересно и он не ведется на слухи обо мне.
– Если кто-то из них будет тебя…
– Обижать, – скептично ухмыльнулась я. – Я тебя умоляю, я прошла гребаную войну. Они не смогут во мне ничего затронуть, даже если придут пытать меня.
– Я серьезно, – с хмурым выражением он подошел ко мне, обняв лицо ладонями. – Скажи мне, и я постараюсь усложнить им жизнь всеми способами.
– Есть один человек, кому бы я очень хотела усложнить жизнь.
– И кто же он?
– Ник, – не отводя взгляда сказала я.
– Нет, Ангел. Это… – он отстранился, делая шаг назад.
– Посмотри мне в глаза и скажи, что не хотел бы его смерти. Что не хотел бы, чтобы он помучался хоть сколько-то и пережил часть наших страданий. В конце концов не хотел бы ты заполучить его трон?
– Я? Трон Цдама?
– Да, Генрих. Я предлагаю тебе все это, если хочешь быть со мной. Помоги мне поставить Цдам на колени, и ты получишь все, о чем мечтаешь.
Он долго, испытывающее смотрел мне в глаза, ожидая, что я посмеюсь и скажу, что это была шутка, но мое лицо оставалось максимально серьезным. Оранжевый закат резкими линиями раскрасил все вокруг, отражаясь в его карих глазах, наполненных сомнениями.
– Это будет сложно. Помимо меня у него еще два приближенных, и не стоит забывать о Кин. И проблема с Поджигателями… Не говоря, о…
– Скажи мне, кто тебе мешает, и я разберусь.
– Ник не преуменьшал, когда говорил, что ты разрушала империи?
Я с издевкой подняла брови, словно спрашивая, почему он еще в этом сомневается.
– Инк и Нки. Они занимаются торговцами, казной и техническим оборудованием. У них работа, требующая, чуть меньшего контакта с Ником и участниками боев. Их в целом довольно редко видно, но никто из них никогда не ходил на поводке.