– Все еще не понимаю, зачем Нки там поступил… Это и его город тоже, зачем он подставил под удар всех разом? – задумчиво протяну Генрих, откидываясь на спинку дивана.
– Вероятно был пьян, – пожала плечами я. – Нантргар говорила, что он частенько таким приходил к ним.
– Ее ведь казнят.
– Угу.
– Тебя это не беспокоит? – он обернулся ко мне, сверля карими глазами.
– С чего бы? Она была приятным компаньоном, но не настолько, чтобы переживать.
– А если бы это был я, – он придвинулся ближе, нависая надо мной.
Я бы была счастлива.
– Пришлось бы спасать единственного кандидата в Императоры, – ухмыльнулась я через силу.
– Еще осталась Кин.
– Ненадолго.
Последующие дни я заканчивала со своими клиентами. Двое торговцев принесли мне каталог своих кораблей, и я выбрала тот, что точно должен был выдержать полет до Земли, а после, пока Генрих был занят поставила печать казначея на одобрение покупки и отправила им чек. Они должны были оставить корабль в порту на соседней планете, до которой мы бы добрались на угнанном корабле из личного порта Ника, где были хлипкие старые шлюпки для прогулок.
Мы попрощались с Мелкхионом, которому я успела рассказать свою историю за партией в шахматы. Он был единственным, с кем мне, пожалуй, было приятно проводить время, слушая рассказы об атлусах и играя в шахматы. Он узнал о моих планах и на ближайшее будущее с обещанием, что это войдет в летопись не раньше, чем произойдет в реальности. А до этого момента эти знания останутся с ним под страхом смерти. Его в моем плане больше всего впечатлила манипулятивная составляющая, с которой мне удалось провернуть большую часть событий, и осуждать он меня не посмел. И ответа на вопрос убьет ли имеющийся у меня яд всех троих, он не смог дать. Ник и Кин умрут, если выпьют его с кровью, но справится ли регенерация Генриха с ядом, предположить было нельзя.
От остальных пользы особой не было, поэтому последние сеансы не стали чем-то особенным. После завершения работ, у меня стало гораздо больше свободного времени, что позволяло хорошенько покопаться в делах Цдама. Генрих не заметил подмены сердца Гре, которое я уносила с собой по ночам, чтобы отдать новые приказы и проследить за подготовкой Поджигателей, которые при должном снабжении быстро начали расти. Мне даже становилось жалко Генриха, когда он раз за разом пытался понять, как повстанцы поняли откуда и как нападать на караваны. И его отчаяние дошло до того, что он попросил меня разобраться с ними.
Вся разборка состояла в просьбе Гре затаиться на время, но для него это выглядело как многодневный труд с выслеживанием повстанцев.
Ник перестал принимать к себе людей, а вслед за ним закрылась и Кин, отказывая всем, кто к ней приходил. Когда я услышала эту новость, то не удержалась от самодовольной улыбки.
– И это твоих рук дело? – спросил Генрих, играя прядкой моих волос.
– Половина происходящего здесь – моих рук дело.
– Наша империя с такой гениальной императрицей будет процветать.
– Можешь выполнить просьбу? – я откинулась назад к спинке кровати, чтобы видеть его лицо.
– И чего желает, моя императрица?
– Как только получишь посох Ника, можешь отпустить Тамеру?
Его это предложение не обрадовало, и он опустил руку, чтобы сесть ровнее.
– Пожалуйста, Генрих, она ничего тебе не сделает, пока я рядом. Наоборот, она даже может помочь. Она воспитывала лучших воинов на этой арене. Представь если она будет тренировать стражу и отвечать за безопасность.
– Я могу отпустить пленников Цдама, но никто из них при дворе служить не будет. Пусть бегут, куда глаза глядят.
Эти слова я передала Тамере, которая за это время изрядно пострадала от нахождения в камере. Ее взгляд был не таким бойким, шерсть местами свалялась, и она сильно похудела. Но надежды она не теряла.
– Когда камеры откроются, беги в тронный зал Ника, а оттуда мы с тобой попадем прямиком в ангар.
– Ты ведь помнишь, что я не умею водить корабли?
– Помню, поэтому я отвезу тебя домой, а оттуда полечу к себе. Это получится даже по пути.
– Как ты себя чувствуешь? – сменив тему, она вперилась в меня проницательным взглядом.
– Я в порядке.
– Не ври мне. Я вижу, что ты бледная, как смерть и шаг у тебя не такой твердый, как обычно. Может ты и хорошо скрываешь это, но я знаю, как ты выглядишь, когда теряешь много крови и не спишь сутками.