Я села на диван напротив нее, закинув ноги на кофейный столик.
– Ты не обращала внимание на то, что я всегда при встрече подавала тебе бокал. Ты считала это актом вежливости, ну или просто принимала как должное.
– Ты… – прошипела она, стремясь сделать шаг вперед, но выронила бокал. – Что ты сделала?
Едва договорив, она рухнула на пол, хватаясь за горло, будто ей стало сложно дышать.
– Я облегчила твою участь, и ты не увидишь, как ваша с братом империя падет, – ответила я, забирая бокал, и протирая чистой тряпкой, чтобы стереть следы, и поставила его на место.
Она попыталась сказать что-то еще, но затихла, сделав последний шипящий вздох.
Я повернулась к окну, смотря на приближающийся закат. Все эти дни приходилось жить в сумерках, прячась в тенях, но закат всегда оставался самым красивым из происходящего на Цдаме. Ему не сравниться с Земным, но смотреть на него было приятно.
Раздался условный стук, и я впустила Генриха. Он заинтересованно посмотрел на тело Кин, но тут же отвернулся.
– Она правда мертва?
– Мертвее некуда, – ответила я. – Помоги мне ее перенести на кровать.
С неохотой он подчинился и вместе мы дотащили ее тело, уложив так, словно она крепко спит. В случае чего это даст нам немножко времени. Вряд ли к Кин слуги решат прикоснуться, если увидят, что она всего лишь спит.
– Теперь в тронный зал?
– Я пойду вперед, убедиться, что все чисто. Приходи через пятнадцать минут, – я ласково, играя свою роль до последнего, провела по его щеке.
– Я тебя люблю.
Зря, Генрих. Очень зря.
Я не ответила, оставив легкий поцелуй на его губах и ушла.
В тронный зал големы меня пустили, не задавая вопросов, и так же беспрепятственно позволили пройти в его покои. Видимо Ник этого ждет.
Внутри было сумеречно из-за быстро заходящего солнца. На Цдаме время текло очень быстро и к моменту, когда сюда придет Генрих, будет уже ночь.
На его рабочем столе лежал ошейник и поводок из золота. Хм, не похоже, что это для меня, вероятно он когда-то принадлежал Генриху.
– Вот и ты, Сирена Карлайт.
Ник лежал на своей кровати и выглядел так, словно еще через пару дней начнет разлагаться.
– Как давно ты знаешь? – хитро улыбнулась я, сложив руки за спиной.
– С самого начала.
– Ты мог остановить меня так давно. Ты дурак, Николас.
Он хрипло рассмеялся, и этот каркающий звук перерос в кашель.
– Пожалуй я самый большой дурак в галактике, поскольку решил, что действительно смогу поставить тебя на колени. Но я ведь не один такой.
– Мне даже жаль вас обоих, честно, – призналась я, находя несколько подносов, которые приносили Нику.
В большинстве из них кровь уже свернулась, в некоторых еще была более-менее жидкой, но однородно яд смешать не выйдет, особенно, когда он пристально за мной следит.
– Ты ведь пришла меня добить, не так ли? Если хочешь убить меня, то сделай это с помощью своей крови, а не этого синтетического дерьма.
Я взяла кубок и сдавила незаживающую рану на руке, наблюдая, как алые капли начинают собираться на дне, а после того, как собралось примерно на глоток, вылила туда остаток из первой колбы.
Ник зашевелился, пытаясь подняться.
– Император не умрет в своей постели, словно последний трус. Может я и дурак, но смерть приму достойно, от равной себе.
Я стояла, наблюдая за медлительными движениями Ника, который превозмогая себя двигался к трону. Он хватался за стены и мебель, едва волоча ноги, но в итоге смог доползти до подножия своего трона, стоящего напротив входа.
Сев на ступеньках он поднял на меня взгляд, тяжело дыша через рот.
– Знаешь, я ведь даже не злюсь на тебя.
– Меня это не волнует, – пожала плечами я, стоя у небольшого столика, на котором обычно стоит еда и напитки для гостей. И уже два приготовленных бокала с отравой.
– А когда последний раз в тебе теплилась человечность?
– Давно. Та девушка давно умерла, – я протянула ему бокал.
Не церемонясь, он выпил все без остатка и отбросил его в сторону.
И меньше, чем через минуту, он завалился на бок, пытаясь вдохнуть, и вскоре умер. На ступеньках своего трона, так и не дойдя до верха. Умер у подножия своей империи.
Я безучастно смотрела на эту картину, когда дверь отворилась в зал вошел Генрих. Он подошел сзади, не веря своим глазам.
– Свершилось…
Он подошел вплотную к Нику и пнул его кисть, но сердце императора остановилось задолго до его появления.
Может мне все-таки жаль его. Видеть такую откровенную радость в глазах Генриха, который стоит над еще теплым трупом своего бывшего хозяина… Было в этом что-то не правильное. Каждый в этой комнате являлся злодеем для другого.