Обернувшись, я увидела Лео, но не могла понять, почему он здесь. Он должен был уйти. Мы договаривались не возвращаться друг за другом.
– Мне очень жаль, – снова повторил он. – Но нам нужно уходить.
Я хотела накричать на него, сорваться, ударить, обвинив во всем. Его тут быть не должно.
Он осторожно закрыл ее глаза, снова посмотрев на меня с мольбой.
– Идем, скоро тут все рванет.
– Я не могу… – прохрипела я.
– Сирена, ты можешь. Я тебе помогу.
Наконец, за шумом в голове, я услышала шум сигнализаций, и какой беспорядок творится вокруг. Сюда, вероятно, уже бегут нуксы, а до точки эвакуации еще предстояло добраться.
Дернув ушами, я позволила последним слезам скатиться и отпустила ее руку. Она еще была теплой… И… Какая-то проступившая руна на ладони. Раньше я никогда ее не видела.
Я даже не смогу ее похоронить.
Руки сами собой подняли окровавленный нож.
Пошатываясь, я встала, приняв помощь, когда Лео помог мне быстрее бежать к выходу. Коридоры вокруг никогда не казались такими холодными. Словно в гробнице.
Выбежав к перекрестку коридоров, мы остановились, поняв, что нас сейчас окружат. Я по очереди посмотрела на каждую толпу нуксов, и Асазреф сам собой оказался у меня в руках.
– У нас нет на это времени.
– Так убирайся! – прорычала я, поворачиваясь к ближайшим нуксам и те попятились.
Не давая мне броситься на них, Лео телепортировал нас прямо к порталу, потратив вероятно все силы на это, но, не позволяя ему выпрямиться, я приставила Асазреф к его горлу, плотно прижав уши.
– Я тебе не враг, – он поднял руки, показывая, что драться со мной не собирается.
– Ты должен был уйти! Таков был план!
– И снова тебя бросить?! Мы с тобой уже поклялись вместе идти по этому дерьму до конца! И я не собираюсь просто смотреть, как ты сдаешься.
Я надавила на лезвие, борясь с противоречивыми эмоциями, дергая хвостом.
– Давай уже. Убей меня. В моей жизни не так много вещей, за которые можно держаться.
– В моей их вообще не осталось!
Я отвела Асазреф в сторону, обрушивая его на какой-то прибор.
– Еще появятся, – Лео протянул руку. – Поверь моему дерьмовому опыту жизни.
Борясь с собой, я все-таки шагнула навстречу, принимая руку и исчезая в портале.
Взрывная волна догнала нас на середине, заставив коридор пошатнуться. Спотыкаясь и едва волоча ноги, мы почти выпали из него на пол нашего логова.
Отпрянув в сторону, я побрела прочь, не видя дороги. Мир вокруг продолжал качаться и судя по звону Асазреф выпал из моих рук. Еще два шага. Дверной косяк. Я схватилась за него чтобы не рухнуть, но сползла, ударившись коленями. Жгучие слезы и сдавленный крик снова прорывались наружу. Обезоруженная этой болью, я вцепилась в косяк, сжавшись в комочек, не в силах остановить истерику.
Я не смогла.
Она мертва.
Я прошла через всю галактику.
Но она все равно…
Мертва.
– Сирена, эй-эй, посмотри на меня, – Дони обнял меня за плечи. – Только дыши, спокойно…
– Не трогай меня! – я оттолкнула его крылом и, подорвавшись, побежала прочь, куда глаза глядят.
Глава 28.
Не помню, как я добралась до какой-то крыши одного из самых высоких знаний в Нью-Йорке, и сидя на самом краю пыталась собраться. Слезы больше не текли, кажется, они просто закончились, и глаза щипало от усталости. Была глубокая ночь и очень холодно, но я не могла подняться. Даже думать было сложно. Где-то в груди зияла огромная дыра… Черная и глубокая и оттуда текла боль, с которой бороться больше не было сил. Вся накопленная тьма выходила наружу, напоминая о каждой смерти или убийстве, которое я совершила только, чтобы ее спасти.
Только чтобы она решила умереть у меня на руках.
На моих руках засохла ее кровь и мне казалось, она уже никогда от них не отмоется.
– Сирена?
Я дернула ухом, узнав голос Трейса, но оборачиваться не стала. Конечно, он меня не послушал и приехал раньше оговоренного срока.
– Уходи, – обессиленно ответила я.
Он сел рядом очень осторожно, сохраняя дистанцию и явно с большим трудом не смотря вниз.
– Не могу, – грустно усмехнулся он. – Сирена, посмотри на меня.
Я с трудом отвлеклась от рассматривания запекшейся крови на ладонях, и опустив уши повернулась.
– Ты не виновата, – выделяя каждое слово сказал он.
Его глаза тоже были красными. Мама была его подругой со школы. Они любили шутить, что мы с Доном их точная копия в молодости. Наверняка и Рашель тоже где-то тихо плачет.
И спустя часы прокручивания этой ситуации в голове, я с ним согласилась: