– Не тебе судить, кому жить, а кому умереть, – дрожащим голосом зло прошипела я.
– А кому? Людям? Они точно такие же, как и я. Просто их кто-то выбрал принимать сложные решения, а я это делаю сам.
Я отступила на шаг, почти пятясь от него.
– Послушай, Сирена, игра в которую ты ввязалась не приемлет слабости, – Лео остановился, примиряюще подняв руки с пятнами крови. – Ты должна быть готова пожертвовать кем-то и отнять чью-то жизнь во благо остальных. Это будет сложно, и ты скорей всего возненавидишь себя, но это единственный путь к спасению твоей семьи. Выживут не все, всех даже вдвоем не спасти. Тебе важно это понять. Важно понять, что только мы не даем им уничтожать людей сотнями. Наша цель – защитить всех тех, кто спит сейчас в своих квартирах.
– Цель не оправдывает средства. Никогда, – дрожащими губами произнесла я.
– Может пока ты так думаешь, – снисходительно сказал он. – Но тебе придется начать думать по-другому.
Он действительно понимал… Лео выглядел немного потерянным и говорил с состраданием, удивительно, что он вообще на него способен, но я не могла находиться с ним и трупом в одной комнате дольше.
Сделав еще несколько шагов назад, я заставила себя не смотреть в сторону Хамелеона, а потом выбежала на улицу.
Я не могу начать думать по-другому. Весь мой мир строится на правосудии и законе, на том, что на каждое зло найдется свое добро. Что жизнь стоит выше любой цели. И если я стану думать другими категориями, то просто потеряю себя, паду так низко, что никогда не встану. Я стану тем, чего жутко боюсь и с чем мечтала бороться.
Смерть… Не первый раз я видела смерть, но так близко никогда. Никогда не видела, как жизнь гаснет в глазах, как необъяснимо огромное количество крови расползается темным пятном, а звук, с которым перерубался позвоночник и как голова упала мне в ноги…
Я думала меня стошнит. Остановившись у своего дома, я какое-то время просто стояла и глубоко дышала, смотря себе под ноги. Нож жег мне руку и в какой-то момент так отчаянно захотелось выбросить его и больше никогда не видеть. Но я не смогла.
Сейчас нужно будет притвориться, что ничего не было, что сейчас я видела удивительную сцену чего-то такого…, придумаю на ходу, что я увидела.
Никакой паники, никакого ужаса в глазах, никакой дрожи. Все нормально. Все замечательно. Пусть все так думают.
Я вошла домой, улыбнувшись маме, и тут же исчезла в комнате, где Дони уже закончил со своими вычислениями и ждал меня, смотря в окно.
– Я сейчас такое видела… – я закрыла дверь прислонившись к ней. – Собака погналась за кошкой, и они свалились с крыши.
– И они целы?
– Собака повредила ногу, но там был адрес, ну и я отвела ее…
Дони не до конца поверил в мой рассказ, но не видел причины, почему мне нужно соврать.
– Ну, пока ты развлекалась, у нас появились наброски, хочешь посмотреть?
Они наверняка выглядели как набор букв и цифр, которые мне ничего не скажут, поэтому я отрицательно качнула головой, не залезая в этот хаос компьютерной магии.
– Останешься?
– Если ты не против.
– Диван всегда свободен, – подмигнула я.
Мы легли спать и в тишине на меня снова нахлынули воспоминания. Я ужасно долго ворочалась и не могла уснуть, слушая как быстро уснул Дон, как мама еще какое-то время ходила в своей комнате, но тоже потом легла. Ночь все тянулась и тянулась, а сон не приходил и мне оставалось лишь сражаться с навязчивыми воспоминаниями и мыслями до утра.
Глава 6.
Безумие в моей жизни закончилось на несколько дней. Будто все решили дать мне отдохнуть от инопланетян и мутантов, смерти и крови, и осознания, что мне придется стать монстром либо умереть. Я не готова убивать, не готова драться на смерть, я не такая… Но неужели мне придется ради семьи? Ради людей? Мне действительно нужно взвалить на себя ответственность за человечество и пожертвовать своей душой, чтобы выжили остальные?
Ответственность. Такое громкое и значимое слово в моей жизни, ведь мама всегда брала ответственность за жизни пациентов, Трейс брал ответственность за граждан, и они оба брали ответственность за мою жизнь, и я… Я брала ответственность за Дона. Делала все, чтобы они никогда не узнали, насколько мне плохо, насколько мне тяжело, ведь им всегда тяжелее. Я всегда сама разбиралась со своими проблемами и никогда не просила помощи и никогда не волновала родителей своими проблемами. И никогда не жаловалась. Не буду и сейчас, пускай ставки во много раз выше.