Кошмар тоже решил надо мной поиздеваться сегодня, даже за те короткие несколько часов сна, что у меня были.
Горящий заброшенный дом ощущался еще страшнее, чем в реальности. Проходы были уже, и их заполонял огонь, рычащий, как живой, и стремящийся ухватить меня за руки и ноги. Все вокруг содрогалось и будто корчилось от боли и из стен сочился нечеловеческий, злой смех. Я бежала на крики продираясь сквозь горящие предметы, ощущая настоящую боль и задыхаясь от дыма.
– Тебе их не спасти, – шептал женский голос. Снова этот женский голос из замка.
Забежав в тупик, я начала дергать закрытую дверь, из-за которой и доносились крики боли, туда меня гнал пугающий и жестокий смех. Ручка была раскаленной и по рукам прошлась такая боль, будто кисти расплавились до самых костей. Закричав, я отпрянула, но спиной ударилась в появившуюся стену, которая тут же загорелась.
Я в ловушке. В ловушке. Все горит. Я сгорю.
В панике я начала пинать дверь и в итоге выбила ее, почти упав в комнату за ней. Широкая комната была пустой за исключение огня, сквозь который за мной наблюдали желтые глаза-шестеренки нуксов. У дальней стены были подвешены Дони, Трейс и мама. Их глаза закатились, и они дергались, словно марионетки в конвульсиях. Огонь обжигал их ноги и нагревал цепи, плавя кожу на запястьях. Они кричали и звали меня.
– Никого ты не спасешь – произнес голос, который до этого жутко смеялся. – Прекрати бегать по кругу.
На меня обвалился потолок, и я резко проснулась, закусив кулак, чтобы не закричать. За окном было раннее утро и солнце едва коснулось комнаты. Теплые сиреневатые сумерки комнаты действовали успокаивающе, и дрожь била меня недолго. Поборов приступ головокружения и стряхнув липкое ощущение страха, я встала. Все еще никаких ожогов, кроме красного пятна от зажигалки, но боль во сне была такой настоящей…
Мама на кухне пила кофе, задумчиво смотря в маленькое окошко, и не замечала меня, пока я не поставила кружку, в которой звонко брякнула ложка, на стол.
– Сирена, – вздрогнула она. – Не слышала, как ты встала.
– Доброе, мам, – задумчиво ответила я, наливая себе кофе.
– Все хорошо?
– Да.
– Тебе снова снятся кошмары, так ведь?
– Нет.
– Посмотри мне в глаза.
Я развернулась и выдержала пристальный взгляд заботливых карих глаз, они у нее были темнее моих, напоминали кору дерева или горький шоколад.
– Это пустяки, мам. Всего лишь сны, – сдалась я. – Меня, кстати вернули в баскетбольную команду.
– Правда? – кокетливо улыбнулась она, решив разговор о снах отложить на потом. – Пол постарался?
Я скрыла улыбку кружкой и стянула тост с тарелки.
– А что Трисс?
– Смирится. Рано или поздно.
Ее взгляд говорил: «осторожнее с ревнивыми подружками» – но она понимала, что в наставлениях я не нуждаюсь.
– Заранее скажи, когда будет первая игра сезона, постараюсь разгрести график. Очень хочу посмотреть, как ты уделаешь этих оборванцев, – она допила кофе и встала.
Я помедлила с ответом, думая, сказать о новом амплуа в роли защитника или нет, а потом вспомнила, что график скорей всего ей поменять не дадут, и легко вернулась в обманчиво довольную улыбку:
– Конечно.
В школе мы с Доном и Полом пересеклись только за обедом. Похоже капитан баскетбольной команды решил забыть о нашем последнем разговоре и вел себя как всегда, но я-то все еще помню его выражение лица, когда Пол пришел защищать Трисс от меня… И извиняться я не буду, особенно первой. Сидя в шумной столовой, наполненной младшими классами, которые обходили наши столы сторонкой, мы неспешно обедали. Дони уткнулся в телефон, почти осознанно игнорируя нас с Полом, и когда мне это надоело, я ловко выхватила телефон, заставив наконец его отвлечься.
– Прием, Дони, мы все еще тут, – растягивая слова, я помахала телефоном.
– Отдай, – ворчливо произнес он, потянувшись через стол, чтобы забрать.
Я какое-то время тянула руку дальше, чтобы он не дотянулся, но Пол вмешался, усмехнувшись:
– Хватит, Сирена.
Я пожала плечами и вернула гаджет Дону, который насупившись поправил очки и вернулся к нему.
– Что у тебя там? – поинтересовался Пол, заглянув Дони через плечо.
– Вы не видели вчерашние новости?
Мы с Полом отрицательно покачали головами и мне стало очень неуютно. Нет, вряд ли Дон меня узнал, если про это и упоминали в новостях, реакция была бы совсем другой, но… В чем же дело?
Дони развернул к нам экран, позволяя увидеть страничку в соцсети, которую оформлял последний час, и пролистав вниз включил последний выпуск утренних новостей.
Сначала диктор дала вступительную речь, а потом показали сильно пострадавший от огня дом, камера отдалилась и в кадр попал тот самый молодой пожарник. В этот раз он был без шлема, и его уставшее лицо показалось мне довольно симпатичным со всей этой сажей, подтеками грязи и торчащими в разные стороны темными волосами.