– Тебе очень повезло, что я не успела, – процедила Сирена.
– Да… Рениш хотел после смерти Голубки сразу отправить тебя на Цдам, но мы с Гердом убедили его, что еще рано. И тогда он стал следить за нами. Подслушивать, смотреть через чип за моими словами и действиями. Нам пришлось стать осторожнее. Если бы я рассказал тебе о сотрудничестве с Гердом – Рениш узнал бы сразу и убил бы его. Если бы Герд рассказал тебе, то ты так или иначе бы поговорила об этом со мной, и Рениш все равно узнал бы… Он строго ограничил количество информации, которое я мог тебе дать о них и о тебе. Он не хотел, чтобы ты попала под влияние Аут. И таким образом мне приходилось делать все, чтобы ты выжила, и помочь тебе, помочь Герду и вылуживаться перед Ренишем, чтобы он не заподозрил неладное.
– Три партии в шахматы, – тихо проговорила Сирена. – Обреченные, ибо Рениш всегда был на шаг впереди.
– Попытаться все равно стоило. И клянусь тебе, я никогда и ни за что не хотел тебя предавать. Я понятия не имел, куда меня приведет желание вернуть себе свою жизнь… Сколько боли другим это принесет, и сколько жизней отнимет…
Сирена долго молчала, не шевелясь, и, кажется, взвешивала мои слова. Она спряталась за такими глухими барьерами, что я даже приблизительно не мог понять, о чем она думает. Молчание тянулось и тянулось, и казалось, Сирена уже даже забыла, что я нахожусь в комнате.
– Что было правдой? – наконец спросила она.
Между нами. Она этого не сказала, но понятно было.
– Все. Я никогда не притворялся. Никогда.
Втянув воздух носом, она встала так стремительно, что я на секунду испугался. В миг оказавшись у террасы, она замерла в ореоле солнечного света и тихо сказала:
– Лучше бы притворялся. Это было бы проще. Для всех нас.
– Я знаю… Прости.
Она замолчала, опустив глаза, и я возможно в сотый раз попытался посчитать россыпь веснушек на ее щеках.
– Я понимаю. Не верю, что говорю это, но я понимаю. На твоем месте я бы поступила так же, если не хуже. А, вероятнее, я бы поступила хуже. Я знаю, что значит отнятая память. Знаю, черт возьми, что значит война и издевательства Рениша. Не знаю лишь, как можно было терпеть это десять лет. И я знаю это отчаянно желание вернуть себе контроль и вернуться домой. И это гребаное понимание не позволяет мне тебя ненавидеть. Я злюсь. Очень злюсь, Лохматый. Но я понимаю. И я пока не готова прогнать из жизни одного из моей так стремительно редеющей семьи.
Эти слова будто сняли с меня гору. И мне лишь в последнюю секунду удалось сдержать улыбку.
– Но сегодня вечером, судя по сотне писем Виайлы меня коронуют, и не факт, что у меня получится выкрутиться, – Сирена медленно вернулась за стол. – Меня могут запереть тут, а тебя попытаются оставить тут со мной, раз ты теперь из моей стаи. Но я хочу, чтобы ты знал, что ты волен уйти. Я могу тебя освободить.
– Я знаю, – все же слегка улыбнувшись ответил я. – И именно поэтому я согласился. Потому что ты, в отличие от них, знаешь цену воли выбора и цену власти. Я рассматривал и такой исход, и честно… Так по крайней мере поползновения небесных агверов в мою сторону прекратятся.
– Если скажешь, что если кому и доверять свою душу – так мне, то я тебя придушу, – пригрозила Сирена, слегка опустив уши.
– Нет, я не настолько отчаянный. Но… Что теперь? У тебя уже есть план?
– Есть, – впервые позволив себя намек на улыбку, Сирена откинулась на спинку стула. – Возможно, меня, конечно, убьют за мою дерзость, но я была бы не собой, если бы не попробовала.
– Мы можем сбежать, – предложил я.
– Нет. Я много думала, и… Эта коронация может оказаться полезной. Рен еще там и, если она вздумает нагрянуть сюда ради той же банальной мести нам с тобой, даже втроем мы ее не одолеем. Рениша мы убили по чистому везению и благодаря Аут, а на нее я рассчитывать каждый раз не собираюсь.
– Они бесполезны. Они даже мечи в руках держать не умеют, – скептично напомнил я, скрещивая руки.
Эта идея мне не просто не нравилась, она вызывала жутчайшее, выворачивающее на изнанку отвращение.
– Их можно обучить, – легко пожала плечами Сирена. – Обучить Кормака, который таскается за мной, как собачонка, собрать ему отряд, чтобы он обучил их, и так далее.