Я вышла в широкий и пустой коридор, где меня ждал Дони, держа в руках мою сумку. В серых глазах Дона была очень сильная тревога, но он попытался прикрыться шуткой:
– Если честно я думал это я рухну в обморок от вида разрезанной лягушки.
– Да… – потерянно отозвалась я. – Я тоже.
– Твой новенький взялся написать лабораторную и за тебя.
– Весьма мило.
Особенно с учетом того, что в основном вина за срыв на нем и его зверинце.
– Я отпросился, поэтому у нас есть целый урок… А в учительской сейчас никого нет, они обедают… – неуверенно потер затылок Дон.
– Ты хочешь влезть в личные дела? Сейчас? – немного пришла в себя я, потирая глаза.
– Ты же понимаешь, что неизвестный лабораторный объект очень опасен? Он вполне может препарировать нас как этих лягушек.
– Тема с лягушками теперь под запретом, – поморщилась я.
Дони посмотрел на меня умоляющим взглядом и в такие моменты я всегда вспоминала шутливую фразу Трейса: «Сынок, запомни – никогда не лезь в неприятности один. Вас должно быть хотя бы двое, и, смотри, она тебя, балбеса, вытащит откуда угодно». И так и было. Конечно, Трейс шутил и всегда хотел, чтобы мы как раз таки никуда не лезли, но инициатором плохих идей была я, и Дони всегда оказывался соучастником, а со временем мое влияние его немного подпортило.
– Ладно. Хорошо. Но если мы там ничего сверхъестественного не найдем ты от Лео отстанешь.
Дони ревностно сощурился, как и всегда не желая впускать новых людей, особенно таких сомнительных личностей как Лео, но вряд ли у него останется выбор, если Лохматый продолжит всюду за мной присматривать.
Мы тихонько дошли до учительской и я, используя улучшенный слух, определила, что там действительно никого нет.
– Держи, – Дони выудил из кармана краденый у Трейса набор отмычек.
– Он убьет нас, если узнает, что я снова им пользуюсь и что ты его стырил, – пробормотала я, вставляя отмычки в замок.
– Хуже, чем когда папа узнал, что ты училась у карманников в обезьяннике вскрывать замки, не будет, – отмахнулся Дони, стоя на стреме. – Как тебе это тогда вообще в голову пришло?
– Во-первых свое оправдание скажу, что меня оставили без присмотра. А во-вторых, он был под кайфом и думал, что я его выпущу, пока учусь на замке камеры. В-третьих, это тогда было просто круто. Осознание, что я смогу взломать замок, смогу войти в любую дверь…
Пока я говорила, параллельно восстанавливая в памяти подзабытый навык, замок тихонько щелкнул и дверь открылась.
– Как давно они у тебя? – спросила я, пряча отмычки в карман. – Ты ведь это не заранее планировал.
– Я перестраховался, – пожал плечами Дони, смело идя внутрь. – У нас есть где-то пятнадцать минут.
Я последовала за Доном к шкафчику с делами, стягивая со стенда на стене ключи от них и бросая ему.
– А ты случайно не знаешь его фамилию? – спросил Дони, копаясь в папках.
– Нет…
Черт, спросить я не подумала. Она к тому же, наверное, выдуманная, как и все дело…
Я тоже принялась проверять дела, начав с конца алфавита, пока Дон копался вначале, но нам быстро повезло.
– Леонардо Аддерли, – Дон выудил папку и раскрыл ее. – Родился в Нью-Йорке… Тридцать первого октября.
Я подавила смешок:
– В Хеллоуин?
– Да. Родители не указаны, зато есть опекун: Рениш Аддерли.
Рениш… Я уже слышала это имя. Почему в графе опекун Лео указал главу нуксов? Почему не хотя бы Герда, раз он его вырастил?
Дони быстро листал страницы задумчиво хмурясь.
– Табели с начальной школы, характеристики, тут… Тут все выглядит нормальным.
– Так может быть, потому что он и есть нормальный, а ты немного параноик?
Я услышала голоса вдалеке и тут же, выхватив папку и сунув на место, схватила Дона за локоть и потянула из кабинета, зажав тому рот. Нам едва хватило времени, чтобы незаметно исчезнуть и лишь за поворотом, где опасность нам уже не грозила, я его отпустила.
– Как ты услышала их? – медленно произнес Дон.
– Пятнадцать минут прошли. Сам сказал, – попыталась спихнуть на что-то объяснимое я, убираясь от учительской подальше.
– Ладно… – недоверчиво протянул он.
Следующим пунктом нашего, уже кажется бесконечного дня, стал урок литературы, куда мы шли все вместе, но он не стал чем-то особенным. Все обсуждали «Ромео и Джульетту», и я старалась успеть записать хоть какие-то детали, способные спасти мое сочинение в будущем.
Последние уроки пролетели еще быстрее первых, но сосредоточиться на них я уже не могла. В голове настойчиво кружились тревожные мысли, вызвавшие срыв с утра. Иногда я вновь возвращалась к Ренишу. Нужно будет обязательно узнать о нем подробнее…