Я улыбнулась через силу, подбадривая даже чересчур счастливого Джесси, и заметно помрачневшего Пола.
– Тогда до завтра, – попрощалась я.
– О, Сирена, кстати! – вдруг вспомнил Джесси. – Ты же помнишь, про наш театральный кружок?
Я кивнула, предлагая ему продолжить и услышала приближение Лохматого.
– Так вот. Мы разыгрываем один миф, и нам позарез нужен сатир, играющий на флейте. И я подумал, может…
– Нет, – жестко отрезала я, отступая.
– Но…
– Ты вообще не должен был знать об этом, – все так же холодно ответила я, садясь позади Лео. – Поехали.
Не став вмешиваться, Лео завел мотоцикл, и мы рванули по темному сырому городу в молчании, которое Лохматый рискнул нарушить, остановившись у моего дома.
– Почему ты сказала нет?
– Я не то чтобы должна объяснять, – обернулась я. – Но в извинение за сегодняшнее вторжение скажу, что зареклась играть на флейте еще до того, как сюда переехала. И вероятно либо Дон, либо Пол однажды проиграли в правду.
Он кивнул, не выспрашивая причин и просто принимая это к сведению. От этого общение с ним давалось легче, чем с людьми.
Дома меня встретила мама, сидя со сцепленными руками и прямой спиной на стуле на кухне. Добрые карие глаза были наполнены холодной строгостью, а поза напоминала грозную статую.
– Сирена Карлайт… Ты наконец соизволила прийти. – холодно начала она.
Где-то внутри зашевелился стыд и страх, но после всего произошедшего я больше боялась сейчас сорваться, поэтому вдохнула поглубже и постаралась говорить спокойно:
– Привет, мам. Извини, я забыла предупредить, что пошла на вечеринку к Броди.
– В моем пальто? А где твои куртки?
– Одна в стирке, вторую украли в гардеробе в школе.
– Кто это тебя привез?
– Друг. Живет тут рядом.
Она встала и подошла ко мне, проницательно заглядывая в глаза:
– Что произошло на вечеринке?
– Ничего.
– Сирена…
– А с чего тебе стало это интереснее Серафима и работы?! – не выдержав зло бросила я.
Она смерила меня строгим взглядом. Мы обе знали, что с нами было бы без ее работы, но мне было не до подбора слов.
– Я запрещаю тебе так поздно возвращаться. И пить на этих вечеринках тем более.
– Может еще решетку на окно поставишь?
– Хватит, – она нахмурилась, из-за чего проступили мимические морщинки.
– А то, что?
Остановись, прекрати. Она тут совершенно ни при чем.
– Марш в свою комнату.
– Мам… Я…
– Поговорим завтра, – она жестко указала на дверь.
Закрывшись в своей комнате, я метнула нож в мишку на столе, попав точно в центр. Бедная игрушка издала противный скулящий звук пищалкой и свесив голову, отлетела к окну. Чтобы мама не услышала, я прижала к лицу подушку и закричала, просто чтобы ослабить давление эмоций, бушевавших внутри. Когда воздуха стало не хватать, я досчитала до пяти, а потом отняв подушку начала делать одно из дыхательных упражнений, которые показывал Лохматый.
Нужно было успокоиться и принять ситуацию. Эмоции тут ничему не помогут.
Придя в себя, я посмотрела на рукоять ножа, торчавшую из брюха медведя, и опустила взгляд на ноутбук. Нужно закончить проект.
В конечном счете на сон у меня оставалось часа полтора, и они были наполнены довольно странным сном. Голос, преследующий меня во снах, наконец-то обрел лицо.
Женщина встретила меня на поляне посреди леса полной черных лилий с золотыми прожилками. Лес был густой, темный и внушал чувство тревоги, будто в тенях скрывалось множество хищных пар глаз, но на поляне мы были в безопасности. Я понимала это интуитивно.
– Лилия, – позвала женщина.
Я обернулась, всматриваясь в чудной крылатый образ. Статная женщина с твердой походкой и прямой, как струна, спиной, за которой были сложены большие, почти черные, как ночное небо, чешуйчатые крылья, смотрела на меня с интересом, покачивая хвостом. На смуглой коже проступали хитро устроенные татуировки. Они словно языки пламени с рунами украшали обе руки и скулы женщины. У нее были серебристые абсолютно прямые волосы, из которых выглядывали удлиненные покрытые чешуёй уши и светящиеся, словно лунные камни, глаза, взгляд которых скрывал в себе вековую мудрость. Ее платье состояло из черного дыма, плотно облегая фигуру. Она была похожа на греческую статую воительницы, и немного на меня со всеми этими крыльями и хвостом…
– Кто ты?
– Берегись агвера, – спокойно проигнорировала меня она.
– Как тебя зовут?
– Берегись одинокого агвера, Лилия.
– Я не Лилия, – теряя терпение резко возразила я. – Что значит «агвер»?