– Спасибо… – едва слышно сказала я.
– Не за что. Тебе это было нужно.
Я кивнула, не представляя, как он это понял, и почувствовала, как лед осуждения и недоверия, наконец, треснул.
Но дождавшись момента, пока он потеряет бдительность, сильно толкнула в сторону края хвостом, но удержала над пропастью, схватив за запястье. Насладившись секундным изумлением в его глазах, я медленно отпустила Лохматого, чтобы он в отличии от меня был готов. Лео не составило большого труда удержать себя на краю и выпрямившись холодно нахмуриться.
– Молодец, – скрипнул зубами Лохматый. – Я почти поверил, что ты это сделаешь.
– И что меня выдало? – разочарованно мотнула хвостом я, раскрывая над нами крылья, чтобы спастись от дождя.
– Ты резко навострила уши, – он сел на краю, устало подняв глаза. – Хотела бы скинуть – прижала.
Я насупилась, но осталась довольна удавшимся трюком.
– А еще ты сознательно столкнула беззащитного человека с крыши.
Я возмущенно открыла рот и тут же закрыла, но потом все же сообразила, что ответить.
– Во-первых, я тебя держала, а во-вторых, ты последний человек в мире, кого я могу назвать беззащитным. Ну и-третьих…
– Будет даже «в-третьих»? – хитро улыбнулся Лео.
– Ты плохо на меня влияешь, – я сложила крыло, которым прикрывала его от дождя, стряхнув на него воду.
– Да, ладно, Дракончик, не злись, – уворачиваясь от крупных капель сказал он.
– Дракончик, – сузив глаза с презрением протянула я. – Худшая кличка, что ты мог придумать.
– Скажи спасибо, что не Змея.
Я не удержалась и усмехнулась.
– Ладно, но отзываться я на это не буду.
Он пожал плечами, с видом, будто очень сомневается в этом заявлении.
Вернуться в комнату оказалось несколько сложнее, чем выбраться и особенно предательски скользил намокший подоконник, но хватаясь за все, что можно было, я почти бесшумно вернулась к себе снова вымокшая, но почему-то очень счастливая.
В этот раз мне не снилось никаких кошмаров.
И проснувшись с утра бодрой и готовой к бою я случайно наступила на раненую ногу, позабыв об укусе. Та сразу же выстрелила болью, от которой заслезились глаза, и, сыпля проклятиями, я опустилась назад на кровать.
Со второй попытки я встала, игнорируя боль содранных коленей, покрывшихся коркой, которая теперь неприятно стягивала кожу. Ничего, ничего… Я обязательно доберусь до поставленных целей. В школу можно было не идти, а дома никого не было, судя по стоявшей тишине. Первой целью стало аккуратно отмыться от вчерашних приключений, сменить бинты на свежие и поесть. Но потом я забралась в мамину спальню, чтобы найти дневники, в которых были руны, похожие на те, что были на моем новом оружии.
Комната была ненамного больше моей, обставленная в светло-голубых тонах с сиреневатыми цветами. Напротив, двухспальной кровати стоял высокий, до потолка светлый шкаф, занимающий почти всю стену. Тут же был стол, на котором педантично расставлено, стояли растения, пара книг и косметика. Главное все возвращать на свои места, иначе она точно заметит. Всегда замечает.
Кусая губы от предвкушения и легкого волнения, я открыла шкаф и закопалась в нижнюю полку, в дальнем конце которой мама всегда хранила старые записи и тетради. Выгрести их оказалось не очень сложно, и разложив перед собой я начала методично пролистывать каждую тетрадь. Сначала это были старые лекции с медицинского, которые я откладывала в сторону, а потом добралась до дневников. Один был с детским замочком и мне хватило двух движений когтя, чтобы его открыть.
Но это оказался мой дневник.
Нахмурившись, я полистала детские каракули и закрыла. Даже не помню, что он у меня был. Судя по корявому подчерку, я вела его до того, как мы переехали… Убирать назад вглубь шкафа мне его тоже не хотелось. Отложив его в другую сторону, я принялась за другие, к своему удивлению, обнаруживая, что многих страниц не хватает, словно мама в один прекрасный вечер вырвала по половине листов из каждой тетради. В том, что осталось, разобраться без контекста было сложнее. Иногда это были записи из моего детства, событий, которых я почти не помнила, и только в конце одной из таких тетрадей я нашла нарисованную от руки, при чем не маминой, карту. Тут был кусочек Нью-Йорка, но в основном океан с помеченными островами и Бермудский треугольник. Зачем маме понадобилась, чтобы кто-то рисовал такую странную карту в ее дневнике, я не знала. А главное: Кто?
Я успела пролистать остальные дневники, к моменту, когда кто-то позвонил в дверь. Подскочив, как ужаленная я быстро оглянулась на дверь, потом на дневники и снова на дверь.