Обращение к читателю
Здравствуй, уставший путник!
Рада приветствовать тебя на страницах этой книги и искренне надеюсь, что она придется тебе по вкусу. В романе присутствуют описания убийств, жестоких ритуалов и откровенных постельных сцен, сопровождающих непростую судьбу главной героини. По мере чтения романа, ты наверняка отметишь неспешное изменение стиля повествования, и спешу заверить, что сделано это намерено с целью отобразить перемены в самой Элефтэрии. За сердце главной героини будет сражаться множество мужчин, но принесет это лишь кровопролития, и тот, кто вначале покажется тебе достойным, может вскоре предстать в совершенно ином свете.
Прошу строго не судить обложку, поскольку твой автор рисовал её сам🖤
Пока книга находится в процессе написания, она будет бесплатной.
Подпишись на страничку, если еще не подписан, я буду искренне благодарна за обратную связь, за каждый комментарий и сердечко.
Удачи тебе, путник, и добро пожаловать в новый мир!
Пролог
Элефтэрии было всего четырнадцать, когда старый маг, выцепив её из толпы жадным взглядом, отдал приказ отмыть грязное тельце и привести в шатер. В тот день Фортуна смилостивилась над своим дитя, и дряхлый старик, утопив мозг в вине, заснул прежде, чем случилось непоправимое. Забившись в угол и спрятав лицо в коленях, она старалась не дышать и не шевелиться, но вздрагивала каждый раз, как старик кряхтел, ворочаясь во сне. Элерия хорошо запомнила мерзкие прикосновения сморщенных, покрытых пятнами рук. Не раз снились ей увешанные кольцами перста, что грубо сжимали упругую девичью грудь. Животный страх подталкивал бежать прочь из шатра, но привитая воспитанием рассудительность в отчаянии молила сидеть тихо. Там, за пологом плотной потрепанной ткани царствовало безумие. Крики женщин, смех гоплитов, запах жженой плоти – все это раскаленным железом оставило клеймо на невинной душе.
Когда следующим холодным утром, её за ненадобностью выкинули на улицу, Элефтэрия впервые в жизни была рада почувствовать под своим телом склизкую от дождя грязь. Медленно поднявшись на немеющие ноги, она спряталась в ближайшем хлеву, где просидела до тех пор, покуда военный отряд не покинул деревню. Когда селяне нашли её – дрожащую и перепуганную – стояла глубокая ночь. Измученные опороченные женщины вереницей шли к повитухе, чтобы получить заветный пузырек с отваром, прерывающим беременность, и Элерия, не веря в собственную удачу, плелась следом. Ей казалось, что мерзкий старик одним лишь своим прикосновением опорочил её, но, остановившись прямо перед домом знахарки, она развернулась и направилась прочь.
В пятнадцать лет её удача иссякла.
Глава 1. Клото. Та, что прядет.
Разложив клочки овечьей шерсти на кардер, Элерия приступила к работе, посматривая на уже готовую воздушную кудель в стороне. Теплый солнечный свет легкой вуалью согревал деревянную прялку, рядом с которой на старой лавке покоились аккуратные клубки готовой пряжи. Вычесывая овечью шерсть, девушка вслушивалась в приятный звук шуршащего волокна. Посвятив все свое время работе, она не замечала быстрых шагов за её спиной и наигранных вздохов, и все же, когда Птолема демонстративно громко опустила на пол ведро с водой, пряха отложила кардер в сторону.
– Мне нужно доделать свою работу, – констатировала она сухо, с неудовольствием подмечая, что подруга так и не притронулась к мешку муки. Они жили вместе долгие годы, с тех самых пор, как война забрала их родных, но в старой избушке с двумя крохотными комнатами становилось все меньше воздуха для того, чтобы дышать спокойно. Их взгляды на жизнь менялись, характеры не сходились вовсе, но даже так они продолжали держаться друг друга, привыкнув выживать вдвоем.
– Ты все успеешь, – беззаботно ответила Птолема, садясь напротив. Лицо её – воодушевленное и слишком взволнованное – было подобно открытой книге. – Ты всегда все успеваешь. Пять минут ничего не решат.
Подавив в себе желание закатить глаза, Элефтэрия заняла удобное положение, выпуская на свое мало эмоциональное лицо сосредоточенность и участие. Она умела слушать и умела слышать, но, обладая этим даром, Элерия принесла в жертву собственные чувства, коими не умела делиться. Могила для чужих секретов и собственных подавляемых эмоций.