– Что же будет теперь с Птолемой? – тихо спросила Элефтэрия, не в силах взглянуть на чужое измученное тело. Она знала соседку, муж которой в алкогольном бешенстве ударил жену кулаком в висок, как знала и то, что из комы она так и не вышла. Представляя пустую лежанку на печи, рисуя в воображении похороны, Эри вытирала собирающиеся в уголках глаз слезы, не давая им упасть на щеки.
– Жизнь её в руках богов. Что ей на роду написано, так и будет. Но слыхала я от сына своего, что есть среди нагов целитель. Но опасно идти к ним с просьбами такими…
– Они сами слово свое нарушили, – сказала Эри, поднимаясь с места. Она тут же упала назад, когда знахарка грубо дернула её за рукав.
– Ишь чего задумала. Вызовешь их гнев – вся деревня пострадает. Иль думаешь ты, что возьмут они вину на себя? Укажешь им на их же ошибку, и не посмотрит Палач, что брюхатая ты от него. Нечего воду еще больше баламутить.
– Баламутить? – испуганно переспросила Эри, вглядываясь в серые мутные глаза. Понимала она, о чем знахарка говорит, и все ж наполнило душу её отвращение к роду людскому, всю жизнь перед другими пресмыкающемуся. – Но Птолема может и не проснуться…
– А может и проснется, – тут же строго перебила старуха, – а вот мы к тому моменту можем быть уже мертвы.
Опустив лицо в руки, Элефтэрия вздрогнула, когда в дверь постучали. Юная помощница отправилась встречать гостя, коим оказался Онезимос. Увидев возлюбленную на столе, он тут же бросился к ней, не решаясь дотронуться и боясь причинить боль. Губы его дрожали, а руки тряслись не то от холода, не то от волнения. С ужасом смотрел мужчина на раны, а после и вовсе опустился на пол так резко, что бросилась знахарка к нему, причитая. Зарыдав так громко и так жалобно, что даже сердце Элерии сжалось в тоске, Незис утирал глаза мокрым от снега рукавом. Глаза его стали красными, веки – опухшими, и долго еще тихонько всхлипывал он в углу, не решаясь заговорить.
Когда рассвело окончательно, в дом вошел староста. Бегло взглянув на Птолему, мужчина шепотом спросил что-то у знахарки, на что она утвердительно кивнула головой. Сочувственно похлопав Незиса по плечу, староста подошел к Эри, протянув ей лежащую рядом шубу.
– Нам нужно идти. Он хочет встретиться с тобой.
Не став спрашивать, кого конкретно тот имел в виду, девушка покорно оделась и вышла вслед за старостой из дома, поймав напоследок предупреждающий взгляд старухи. Белизна снега яркой болью кольнула глаза. Медленно бредя по усыпанным улочкам, Элерия будила в себе разумный гнев, надеясь все же обернуть предстоящую встречу в свою пользу. Её горло душил страх, словно грубые шершавые пальцы продолжали сжимать трахею.
Староста молчал, но любопытство вынуждало его постоянно оборачиваться. В эти моменты девушка опускала голову так низко, что мужчина не находил в себе сил завести разговор. Его сыновья лично несли тело Птолемы из избы в дом знахарки, но даже они не стали рассыпаться в подробностях, боясь быть услышанными. Приказ Палача привести к нему черноволосую деву испугал старосту. Непредсказуемый наг с самого прибытия вел себя слишком своевольно, будто весь мир принадлежал ему одному. Даже дипломаты, посланные на переговоры, кланялись черному змею, боясь вызвать его гнев. Едва ли он собирался забрать девушку с собой, и именно поэтому просьба свидеться с ней так насторожила мужчину.
Когда впереди показались вороные кони, запряженные в квадриги, староста вновь взглянул на Эри. Ответив ему встревоженным выражением лица, девушка сделала глубокий вдох, выуживая из омута памяти окровавленное тело подруги и содрогающегося в рыданиях Незиса. Вернув себе долю самообладания и злобы, Элерия направилась прямо к мрачной фигуре, которую увидела ещё издалека. Скрестив на груди руки, Палач лениво наблюдал за дорожными хлопотами, пугая селян любым своим движением. Его черный, сверкающий в снегу, хвост кольцами вился вокруг него самого. Черная туника обтягивала мышцы, оголяя грудь, а накинутое на плечи пальто, мерно покачивало подолы в такт зимнему ветру. Шумно втянув в себя воздух, наг улыбнулся, повернув голову в сторону девушки. Та, задрожав, подошла ближе.
Не церемонясь, змей тут же ворвался в чужое личное пространство, опустив свою ладонь на живот Эри. Улыбка на его лице сменилась недовольным цыканьем. Раскосые глаза презрительно сощурились, и он угрожающе навис над девушкой, отчего черные пряди упали ей на лицо. Остальные наги беспокойно замерли у своих квадриг, надеясь не увидеть воочию акт кровопролития. Один из них бесшумно направился в дом.