Пройдя половину, девушка вытерла рукавом пот со лба. Не меняли руку, что зерно сеяло, и потому ждал её отдых в конце поля, где под березкой на покосившемся столе стояли ведра с водой да ломти хлеба. Махнув рукой ещё раз, Эри мельком оглянулась, почувствовав тревогу в сердце. Закричали вдали мужики, схватив косы да лопаты, побежали прочь собаки охотничьи, поджав хвосты. С ужасом смотрела девушка на черную точку, что из леса по лугу мчалась, и, чем ближе становилась она, тем лучше видно становилось, что несся навстречу жатве волк. Побросав лукошки, рванули селяне с криками прочь с поля, да только были они все как на ладони. Утопали ноги в мягкой земле, замедляя бег, и не было для хищника жертвы легче безоружной женщины. Ловко перепрыгнув несколько повозок, монстр обогнул селян с косами, пустившись во всю прыть по полю. Задыхаясь от бега, сжимая руку Птолемы, Элефтэрия бежала к домам что есть сил, но, оборачиваясь, видела она все ближе и все четче черную взлохмаченную шерсть и пенящуюся слюну из огромной пасти.
Упал позади неё староста, и, развернувшись было, чтоб помочь, Эри невольно вскрикнула, когда огромная туша, разинув пасть, схватила мужчину за ногу. Взвыв от боли, староста обмяк, когда челюсть клацнула, оторвав левую голень. Глотнув свежей крови, волк обернулся к девушкам, приготовившись к прыжку. К сожалению, все происходило слишком быстро. Крики, вопли, ржание коней – все это оглушало так, словно некто опустил на голову тяжелую дубину. Вязкий страх путал ноги, кусал горло и вплетался в кровь, вынуждая бежать. Она не успевала, никто из них не успевал, и стоило Эри вновь развернуться, чтоб нестись без оглядки, как воздух пронзил жалобный скулеж. Белая лента, вынырнув из-под земли, вцепилась зверю в глотку, отчего брызги крови, хлынувшие во все стороны из артерии, попали на руки девушек. Зашипев от ожогов, Птолема заплакала, тогда как Элефтэрия, не чувствуя боли, с придыханием наблюдала за белоснежным змеем, душащим свою добычу. Обвив волка кольцами, Пурсон все больше вливал в тушу свой яд, и лишь мгновение спустя девушка вспомнила про свои руки. Отравленная кровь не оставила на ней ни следов, ни ожогов, лишь спеклась на воздухе, источая скверный запах.
Выползший следом Марбас заинтересованно поднял голову к Элерии, и, поняв его намерения на интуитивном уровне, девушка медленно кивнула головой. Приблизившись к старосте, он быстро опустил клыки в разорванную плоть, что медленно чернела под действием ядовитой слюны. Стоило золотому змею впустить в тело свой яд, как гниение остановилось, а мужчина задышал ровнее. Увидев перед собой настоящее чудо, Эри опустилась на землю, не осторожно задев Баала, что все это время кружил рядом, сливаясь с землей. Тот, недовольно зашипев, свернулся калачиком на коленках у матери, взирая на братьев.
Мужики, прибежавшие с другого конца поля, некоторое время молчали, покуда один из них не решился взять тело старосты на руки. Поглядывая на волка в змеиной хватке, они помогли подняться с земли девушкам, а после медленно пошли к деревне, то и дело оборачиваясь.
С тех самых пор никто из соседей более не просил отправить змей в лес.
Глава 8. Три дара судьбы.
Рассматривая безупречно гладкую кожу, лишенную привычных синяков и ссадин, Элефтэрия вспоминала капли яда, брызнувшие на неё вместе с кровью волка. Все знали: коль попадет отрава на тело, так начнет оно плавиться да гнить. Но кровь не оставила прожженных следов, лишь стекла до запястья и застыла, навевая лишь одну навязчивую мысль: не действовал сей яд на Эри. Птолема ограничилась парой скверных пятен, заживших довольно быстро, благодаря золотому змею. Выжил и староста, что в качестве благодарности отдал Элефтэрии одного из своих коней. То была невысокая лохматая лошадка, использовавшаяся прежде в телеге для перевозки грузов, но само её появление в жизни девушки было сродни чуду, спустившемуся с небес. Осознание того, что в момент опасности можно бежать быстрее, чем на своих двоих, успокаивало непозволительно сильно, из-за чего мечта о переезде выглядела реальной и вполне достижимой. Мешали её осуществлению лишь три создания…