– Спасибо, – произнесла Элефтэрия шепотом, – спасибо…
– Вот же плакса, – шмыгнула носом Птолема, пытаясь сдержать в узде собственные рвущиеся наружу чувства, – да если бы я тебя одну отпустила, я бы места себе больше не нашла. Я правда верила, что лучше остаться здесь, но, думаю, я просто боялась. Мне страшно начинать все сначала. Но когда Онезимос увидел меня на столе знахарки после встречи с Палачом, он стал говорить те же слова, что и ты…Да и во мне самой будто что-то надломилось…В общем, сыграем свадьбу в начале лета и отправимся в путь.
– Как же я рада…Ты даже не представляешь…
– Почему же? Могу представить. Я так злилась, когда ты впервые заговорила о том, что хочешь покинуть деревню. Но сейчас, когда все пришли к единому согласию, мне так…спокойно.
Первые капли, упавшие с туч, моросью охладили разгоряченные лица. Обнявшись, девушки вошли, громко смеясь и вспоминая былые склоки. Стоило им закрыть дверь, как ливень сплошной стеной обрушился на землю, наполняя воздух искристой свежестью. Зажглись теплым светом окна, и деревья с набухшими почками били по стенам деревянных изб, кренясь к земле под порывами ветра. Этот день – вполне обычный и отчасти скучный – запомнился Элефтэрии в мельчайших деталях, запав так глубоко в душу, что возвращаясь к этому воспоминанию, она чувствовала запах чая, заваренного в тот день, и слышала завывания ветра за окном.
В тот день она была счастлива.
Глава 9. Лишенная выбора.
Когда вдали на Колоквийском поле, отделяющем деревню от главной дороги, мелькнул поток карет, стояла теплая цветущая весна. Легкой поступью приближаясь к лету, она покрыла деревья изумрудной листвой и вдохнула жизнь в цветочные луга, по которым неспешно бродили коровы и овцы. Ведя на выпас свою лошадку, Элефтэрия остановилась на пригорке, всматриваясь в вереницу крохотных всадников, замерших на горизонте. К деревне они не приближались, но само их внезапное появление нервировало похуже, чем, если бы это был визит, о котором предупредили заранее гонцы. Вбив в землю колышек и оставив лошадь на лугу, девушка поспешно направилась к лесу, у границы которого грелись на солнце три огромных змея. Теперь их головы могли потягаться размером с добротную телегу, и крохотная деревня стала слишком тесной, чтобы те могли свободно перемещаться по ней как прежде. Завидев мать, змеи подняли головы и завиляли кончиками хвостов, позаимствовав этот способ приветствия у охотничьих псов.
Коснувшись твердой, словно сталь, чешуи, Элерия не удержала смеха, когда Пурсон аккуратно потерся головой об её плечо.
– У кого-то хорошее настроение, как я погляжу, – ласково произнесла она, поморщившись от длинного языка, лизнувшего её щеку, – хватит, хватит. Из пасти пахнет скверно.
Вновь обернувшись в сторону Колоквийского поля, Эри поджала губы, представляя, что будет, если воины, зайдя в деревню, обнаружат там трех неизвестных монстров.
– Баал, Марбас, Пурсон, – строго произнесла она, из-за чего змеи тут же утратили весь свой игривый настрой, – вам нужно укрыться под землей где-нибудь подальше отсюда и затаиться. Если это люди из столицы, они убьют вас или поймают для гладиаторской арены. Ни в коем случае не выдавайте своего присутствия до тех пор, пока они не уйдут. Понятно?
Незамедлительно исполнив просьбу, все трое разом нырнули под землю, более не оставляя за собой взрыхленных ям. Наблюдая за тем, как разравнивается почва под влиянием магии, Элефтэрия думала о будущем, где не было места трем полюбившемся ей монстрам. Новая жизнь уже приоткрыла свои двери, и, пошив свадебное платье для Птолемы, Эри каждый день проверяла сундук, который готовила к переезду. Ей предстояло отпустить своих детей в этот жестокий мир без возможности узнать их дальнейшую судьбу, ведь держать их подле себя в новом месте значило привлечь к себе слишком много внимания. А больше всего на свете она боялась вновь обратить на себя взор Палача. Смирившись с тем, что тоска навсегда останется её неизменной спутницей, Эри медленно зашагала к деревне, касаясь рукой длинных стебельков. Это место действительно было красивым, но, наполнившись множеством мерзких воспоминаний, оно отталкивало и гнало прочь.