Глава 11. Путь.
Все то время, что Элефтэрия задумчиво перебирала вещи в сундуке, Птолема содрогалась от рыданий, виня себя во всем произошедшем. Жизнь, бегущая все это время по кромке ножа, вдруг остановилась, из-за чего пряха чувствовала себя отрешенной и опустошенной. Едва ли она до конца понимала прошлое и уж точно теперь не могла предсказать будущее. Вновь и вновь вселенная прислушивалась к её желаниям, исполняя их таким образом, что проще было не мечтать вовсе. Жизнь в городе привлекала её своим золотым светом, как и любую другую девушку, но даже так Элерия прекрасно осознавала, что свечение исходило от клетки, а не от драгоценного слитка. Она не знала, какой пост занимал демон, как не знала и того, куда они направятся. Её увозили в совершенно новый мир, где едва ли для нее было место, и это пугало столь сильно, что невольно взгляд цеплялся за лошадку, стоявшую в конюшне неподалеку. Сбежать? Догонит. Спрятаться? Найдет.
Жизнь в деревне была ей знакома, потому и не желала она менять широкие поля на городскую брусчатку. Желанной целью было перебраться поближе к городу, но не затеряться в нем самом. Теперь же её судьба всецело находилась в чужих руках, протоптанную дорогу застелил туман, и все начало казаться плохим сном, концовка которого неизвестна из-за пробуждения. Взглянув на свою прялку, одиноко стоявшую у окна, Элефтэрия сжалась под гнетом печали, словно вместе с прялкой она бросала все, чем дорожила. Мечта о том, чтобы жить в деревеньке получше вместе с Птолемой и её мужем, погасла, как фитиль в воске, разрубив все те надежды, что пряха посмела возжелать.
– Прости, – не унималась Птолема, – я должна была пойти с тобой, и тогда…
– Мы не знаем, что было бы тогда, – спокойно ответила Эри, выдавливая из себя измученную улыбку, – быть может, мы бы все там попросту погибли. В конце концов, все всегда идет так, как изначально уготовано судьбой…
– Что же это за судьба такая, что нам уготовано вечно страдать? Кто пишет эти судьбы? – утерев ручьи слез, девушка подавилась слюной и слизью.
– Птолема, пообещай мне, что уедешь отсюда. Как только священник благословит твой брак, беги отсюда, что есть сил.
– Скажи, куда ты едешь. Мы последуем в ту же сторону. Будем жить неподалеку, как и хотели…
– Я…не знаю. Все, что мне известно, это его имя. Аделард. Аделард из демонов.
– Мне незнакомо это имя…
Помолчав, девушки порывисто обнялись в очередной раз. Всунув сестрице в дорогу несколько ломтей хлеба, Птолема принялась суетливо осматривать избу, чтобы найти хоть что-то стоящее. Но они были бедными, а потому в полупустом сундуке болтались два платья, гребень, лапти, исподнее, несколько мешочков с травами и созданная своими же руками пряжа. Увидев в окне карету, остановившуюся напротив покосившегося забора, Элефтэрия едва нашла в себе силы подняться с лавки. Спрыгнувший на землю кучер бесцеремонно вошел в дом, легко поднял дряхлый сундук, пахнущий сыростью, и тут же вернулся к карете.
Снова бросившись к подруге, Птолема обняла её так сильно, что Элефтэрия тихонько вскрикнула от боли в ребрах. Поцеловав девушку в щеку, пряха снова грустно улыбнулась.
– Мы обязательно встретимся вновь, – произнесла она с дрожью в голосе.
– Да, – всхлипнула Птолема, опуская разом потяжелевшие руки. – Я буду ждать.
– Тогда…До встречи?
– До встречи, Эри. Пусть тебе благоволит Фортуна.
Сжав руки на сердце, стучавшем так быстро, что становилось больно, Элефтэрия покинула избу, нырнув в ночной полумрак. Два фонаря по бокам от каретной дверцы жутким желтым светом освещали резной каркас и окна, завешенные изнутри бордовыми шторками. Идя к ним, как мотылек на губительный огонь, девушка обернулась прежде, чем кучер раскрыл перед ней врата в неизвестность. Старая изба, всегда казавшаяся тесными и неуютными оковами, теперь манила к себе привычным теплом и предсказуемым комфортом. Что будет теперь с Птолемой? Что будет теперь с тремя змеями? С самой деревней? Будет ли Эри дозволено узнать их судьбу?
Кучер прочистил горло, привлекая к себе внимание. Виновато опустив взгляд, девушка приняла чужую руку, взобралась по ступенькам и первый раз в своей жизни зашла в карету, опустившись на безупречно мягкие диваны. Послышался удар хлыста, свист слуги, и четверка гнедых коней, вылощенных до блеска, тронулась в путь, покидая деревню. Низший дух, запертый в небольшом стеклянном куполе, освещал сверху небольшое пространство, созданное для комфортного перемещения. Размеренно потягивая вино, Аделард разглядывал сидевшую напротив наложницу. Была ли то магия или причиной всему был красивый бокал, но алкоголь ни разу не пролился на одежды, когда большие колеса попадали в ямы или находили на камни. Попытавшись выглянуть в окно, Элерия лишь увидела в отражении свое испуганное лицо, да профиль демона, не сводившего с неё глаз.