– Красота, найденная среди комков грязи…
Вспомнив жуткого вампира, погибшего не менее жуткой смертью, Элефтэрия стушевалась, когда Аделард, поднявшись со своего места, небрежным жестом отогнал слугу, спешившего задвинуть за девушкой настоящий резной трон. Обойдя наложницу сзади, демон взялся за спинку стула, не отрывая от Эри внимательного взгляда. Не зная, как следует поступить, пряха, вспомнив увещевания своей горничной, села аккурат тогда, когда ножки стула зашуршали прямо позади неё. Вернувшись к своему месту, Аделард, наконец, оторвал от девушки глаза, обратив незначительное внимание на слуг, расставлявших блюда и укладывающих на тарелки господ по кусочку от каждого.
В подобной атмосфере аппетит отсутствовал вовсе, и едва ли пряха знала, чем были начинены тарталетки и что за яркие шарики лежали поверх маленьких кусочков хлеба. Взяв в левую руку вилку, Элефтэрия неловко подцепила ей черную ягоду, оказавшуюся солоноватой на вкус. Чувствуя на себе пристальный взгляд, она медленно жевала, пытаясь довести еду до того состояния, чтобы она не застряла в горле в гнетущей обстановке. Аделард молчал, спокойно поглощая яства с завидной элегантностью.
– Ты разве не голодна? – спросил он неожиданно участливо, и Эри быстро проглотила ягоду, которую продолжала жевать.
– Нет, господин…
Разговор вновь оборвался из-за стены, незримо отделяющей двух совершенно разных созданий. Элефтэрия попросту не желала поддерживать беседу с тем, к кому испытывала лишь неприязнь, а демона интересовала исключительно внешность наложницы и её предполагаемая плодовитость. Встав из-за стола, он оправил на себе одежды, обернувшись к Ивонн, что все это время стояла в углу комнаты.
– Приведи её вечером в мои покои.
– Как прикажете.
Проводив Аделарда испуганным взглядом, девушка отложила вилку в сторону, почувствовав тошноту. Медленно поднявшись, она отодвинула в сторону тарелку с нетронутыми блюдами, чувствуя лишь давящий корсет и горящие мочки ушей. Ивонн покинула столовую вслед за своим хозяином, и слуги тут же принялись убирать завтрак. Пройдя к двери, через которую она вошла в зал десять минут назад, Эри вздрогнула, когда десятки слуг бросились в стороны, чтобы освободить ей дорогу.
– Вы неплохо справились, – сказала Рави, когда Элефтэрия покинула столовую. – Госпожа Лаймерия на своей первой трапезе с господином упала в обморок.
– Лаймерия?
– Вторая наложница. У неё есть ещё один год, чтобы попробовать понести дитя. Первая наложница – Адея – здесь уже давно. У неё осталось два месяца.
– Значит, он всем дает только два года…– обернувшись к трем своим служанкам, Элерия попыталась заглянуть в чужие глаза, но увидела лишь прорези масок, скрывающие все, что было за ними. – Могу ли я спросить?
– Почему мы носим маски? – тут же весело рассмеялась Оста.
– Простите, если вас это задело…
– Ни в коем случае, – рассмеялась она снова, – разве вы ещё не поняли? Мы горгоны, и лица у нас, по людским меркам, довольно страшные. А когда волнуемся, плохо контролируем силу, и можем кого-нибудь ненароком превратить в камень. Это магические маски, поэтому в них нам комфортно.
– У нас нет больше времени на разговоры, – продолжила Рави, дождавшись, когда её младшая сестрица замолчит, – нам нужно подняться в Рубиновый зал.
Глава 14. Красота, застывшая навеки.
Следуя за прислугой, Элефтэрия рассматривала искусные старинные портреты, перемежавшиеся с арочными окнами. С удивлением и печалью подметив, что на всех картинах изображены сплошь мужчины герцогства, девушка миновала коридор, после чего спустилась вниз по витиеватой лестнице узенькой башни. Уткнувшись почти сразу в стеклянные двери, Эри обернулась, но горгоны остались стоять в стороне, объяснив все тем, что вход в Рубиновую комнату дозволен лишь наложницам. Сделав глубокий вдох и быстрый выдох, Элерия вошла внутрь, надеясь получить ответы на свои многочисленные вопросы.