– Лучше? – с усмешкой переспросила девушка. – Лучше жить с любимым человеком среди тех, кто всегда готов помочь, а не бежать за благами в неизвестность.
– Птолема…Давай уедем все вместе…
– Еще чего!
– Разве не боишься ты, что это лишь затишье перед бурей? Что твое счастье с Онезимосом может быть разрушено в любой…
– Хватит! – рявкнула Птолема, разбив тарелку с такой силой, что та разлетелась по разным уголкам дома. – Зачем я вообще завела эту тему?! Ты черствая, хладнокровная и безжалостная предательница! Хочешь уехать? Пожалуйста! Никто тебя здесь держать не будет!
Выскочив из дома, Птолема громко хлопнула дверью, из-за чего висевшие на стенах пучки растений свалились на пол. Прикрыв тяжелые веки, пряха медленно досчитала до десяти, возвращая участившееся сердцебиение в прежний ритм. Благодаря отцу, работавшему некогда священником, она умела считать, писать и читать, а потому смотрела на мир шире, нежели другие. И все же зачастую этот дар казался проклятием, делавшим из своего носителя белую ворону.
Вернувшись к работе, Элефтэрия вновь взяла в руки кардер. Звук расчесываемой шерсти больше её не успокаивал.
Глава 2. Онезимос.
Вручив пряжу соседке и получив взамен небольшой бочонок мёда, Элерия вернулась в пустой дом. С минуту постояв в проходе, она вышла на крыльцо, плотнее укутываясь в шаль от осеннего прохладного ветра. Темнело быстро, и дети, выполняя возложенную на них задачу, смеющейся группой бегали от дома к дому, запуская в старые фонари пойманных низших духов из банки. Походя на светлячков, они теплым оранжевым светом освещали небольшие клочки земли вокруг, но этого было достаточно, чтобы гулять по деревне в сгущающейся темноте. Пахари возвращались с полей, громко обсуждая выпитый самогон, чуть позади плелись охотники, пересчитывая оставшиеся в колчанах стрелы. Поймав на себе несколько заинтересованных взглядов, Элефтэрия поежилась, закутываясь в шаль ещё больше, но Птолема была права: в этой деревне никто её ни к чему не принуждал. И всё же, стараясь не привлекать к себе много внимания, Элерия дожила до возраста, когда косых взглядов стало больше. Не желая создавать семью и дарить жизнь тому, кто будет страдать также, пряха откладывала своё замужество с восемнадцати лет, мягко отказывая всем кандидатам. Быть может, родись она в другой деревне, её дозволения бы никто не спрашивал, но Элефтэрия жила здесь, а потому нагло пользовалась тем, что никто из мужчин не мог женить её на себе насильно.
Подойдя к дереву у калитки, она глубоко вдохнула в себя запах прелых яблок, лежавших под ногами. Пряха знала, где искать Птолему, но пойти туда значило признать себя неправой. Не раз ссорились они по пустякам, но сейчас их жизни выбирали новые пути, и судьба распорядилась так, чтобы эти дороги более не пересекались. Элерия была бы счастлива уехать отсюда вместе с подругой и её будущим мужем, но последний не мог покинуть деревню, где жила его семья, а Птолема не могла уехать без него. В действительности же правда заключалась в том, что покидать родные края попросту никто не желал. Мирные времена притупляли тревогу, заставляя верить в лучшее будущее. Когда же случалось горе, бежать было попросту некуда.
Решив проглотить гордость и наступить себе же на горло, Элефтэрия медленно пошла к избе на краю деревни, откуда в небо поднимались клубы дыма. Пряха планировала покинуть дом в конце следующей весны, быть может, аккурат после свадьбы Птолемы и Онезимоса. Но до тех пор чувствовать на себе обиду той, кого считала сестрой, она не желала.
Развлечений в деревне было немного. До заморозков все юноши и девушки любили собираться у дома старосты, где был широкий двор. Там разводили большой костер, играли в салки, танцевали, водили хороводы, а по праздникам пили медовуху и ели сушеное мясо. Будучи совсем юной, Элефтэрия любила коротать здесь время, но после того дня, когда её насильно сделали взрослой, что-то в её душе надломилось. Она не любила скопления людей, не любила чужих непрошенных прикосновений, не любила делать вид, что все хорошо. Внутри нее бушевал ворох невысказанных мыслей, да только никто не стал бы её слушать.
Поздоровавшись с пожилым старостой и его супругой, Элерия вышла во двор, где вокруг костра плясало по меньшей мере двадцать человек. Среди них, распустив пшеничные волосы, танцевала и Птолема, кружась и взмахивая руками подобно птице. Случайно задев юношу рядом, она громко рассмеялась. Казалось, произошедшая утром ссора нисколько её не беспокоила, но Элефтэрия знала, что сейчас в этом буйстве подруга топила свою грусть.