– Спасибо, что поделилась со мной…Мне было важно услышать это от кого-то другого…
– И я рада, что смогла, наконец, излить душу. Адея всегда злилась, когда я начинала этот разговор. Кричала, что мне не понять, поскольку я родилась с золотой ложкой во рту. Но разве это имеет значение, когда в итоге все мы на краю обрыва?
– А ты…– неуверенно проговорила себе под нос Эри, не зная, стоит ли затрагивать сейчас подобную тему, –…чем бы ты хотела заняться, если бы тебе даровали свободу выбора?
Лаймерия широко улыбнулась, и в уголках её красивых глаз блеснули слезы:
– Рисовала. Я и сейчас могу заниматься этим ремеслом, но я бы хотела пустить свои творения в свет. Открыть картинную галерею, собирать со всего мира удивительные шедевры, быть может, рисовать на заказ, расписывать стены…А ты? Что бы хотела ты?
– Я не знаю, – честно призналась Элерия с грустью, – всю свою жизнь я пыталась выжить. А когда начала мечтать о чем-то лучшем, все рухнуло в ад. Мне очень хочется поставить перед собой четкую цель, но я даже не могу напрячь воображение, чтобы подумать перед сном о чем-то невообразимо прекрасном.
Замолчав, девушки смотрели друг на друга так, словно увидели впервые в жизни. Выйдя из двух совершенно разных миров, они с удивлением обнаружили свои мысли схожими и сейчас неосознанно раздували искры, что все это время тлели среди серых угольков общественного мнения.
– Я помогу тебе, чем смогу, – в порыве эмоций воскликнула эльфийка, подскочив с места, – расскажу все, о чем знаю. Вместе мы точно что-нибудь придумаем! Если план Адеи претворится в жизнь, у нас есть девять месяцев.
– Хорошо, давай поработаем вместе, – с улыбкой ответила Эри, также поднявшись с места.
Не справившись с волной воодушевления, Лаймерия бросилась в объятия девушки, но тут же отпрянула, когда в дверь постучали. Вошедшая в комнату Ивонн с довольным видом объявила о беременности первой наложницы и о том, что некоторое время герцог будет отсутствовать в замке, поскольку вместе с Адеей направится в столицу. Не встретив ответного удивления, женщина несколько раздраженно напомнила Элерии о предстоящих после обеда уроках, после чего исчезла в коридоре.
Глава 17. Лестница из знаний.
Стоило хозяину покинуть мрачный дом, как замок увяз в спокойной тишине, позволив всем обитателям сделать вздох облегчения. Дни медленно потянулись вперед, превращаясь в предсказуемую череду сменяющих друг друга событий. Ранний завтрак перетекал в урок этикета, после которого строго по времени приходил старый профессор, дававший частные уроки по истории, социологии и искусству. Обед сменялся чаепитием с Лаймерией, во время которого она делилась знаниями о знатных семьях Империи, а также слухами, что бродили в обществе, не имея ни доказательств, ни опровержений. Перед ужином Ивонн преподавала девушке домоводство, а после очередной трапезы Элефтэрия запиралась в библиотеке, с фанатичной жадностью поглощая знания. Привыкнув выживать благодаря физическому труду, девушка чувствовала как азарт, так и жуткую усталость, что нередко перетекала в сильную головную боль. Она была прилежной ученицей, но игра на музыкальных инструментах и живопись не давались ей вовсе, из-за чего Ивонн не раз срывалась на недовольные причитания. Токсикология же всецело овладела вниманием той, что и сама была олицетворением смертоносного яда.
Держа в руках старый фолиант о травах, Эри сидела на одной из ступеней деревянной лестницы, что устойчивым треугольником располагалась у высоких шкафов. Задумчиво кусая изнутри губы и щеки, девушка вчитывалась в названия ядовитых растений, пытаясь запомнить их внешний нарисованный вид. Перелистывая одну страницу за другой, она вновь и вновь ловила себя на том, что мысли её бродят где-то далеко среди пшеничных полей. Вспоминая свою прежнюю жизнь, Элерия с тоской думала о судьбе трех змей, о свадьбе Птолемы и её обещании. Прохладный ночной ветер играл с белым тюлем, остужая разгоряченную уставшую голову, но, чувствуя ограниченность времени, наложница прогоняла прочь скудные теплые воспоминания, погружаясь в омут знаний.
Не заметив скользнувшую среди мебели тень, Элефтэрия вздрогнула, когда из-под шкафа к её ногам выползла черная, как смоль, гадюка. Улыбнувшись, девушка протянула к незваной гостье свою руку, и та, коснувшись раздвоенным языком тонких пальцев, тут же обвила конечность, довольно прикрывая глаза. Еще там – в приграничной деревеньке – Эри поняла, что отныне её судьба тесно сплетена со змеями этого несправедливого мира, но лишь недавно она научилась читать воспоминания этих скользких созданий и управлять ими. Чешуя, соприкасаясь с кожей, разливала по телу странное тепло, что, заползая в мозг, открывало поток четких картинок. Когда это непроизвольно получилось впервые, Элерия увидела стремительно бегущие пейзажи, прерывающиеся на мертвые тушки мышей. Испугавшись собственного разума, в тот раз она посчитала себя сумасшедшей, и лишь позднее обнаружила этот навык полезным. Попросив одного случайно обнаруженного в саду ужа отыскать её детей, девушка с удивлением начала замечать непрестанный поток «гостей», что клубками вились под окнами, ожидая внимания.