Хищно улыбнувшись, Рагнвальд поднял девушку, бесцеремонно закинув себе на плечо. Направившись обратно к себе в комнату, он на полпути обернулся к своему изумленному другу, что молча наблюдал слишком странную сцену:
– Меня какое-то время не будет. Придумай что-нибудь, чтобы меня не искали.
Глава 22. Лахесис. Та, что отмеряет.
Несколько грубо опустив девушку в кресло, Рагнвальд небрежно скинул с плеч камзол, рухнув на софу, что стояла напротив. Подняв с зеркального столика тумблер с недопитой янтарной жидкостью, он выпил остаток одним большим глотком, раскусив единственный тающий кубик льда. Утерев рот тыльной стороной кисти, мужчина вновь поднял глаза на Эри, и взгляд этот – жуткий, пронизывающий и непомерно тяжелый – едва ли не пошатнул созревшую в мучениях уверенность. Сохранив невозмутимый вид и привитую осанку, Элефтэрия впервые почувствовала себя так, как чувствует себя всякий человек, впервые принимающий самостоятельное судьбоносное решение. Отчаяние от собственной нерешительности и азарт от осознания, что дороги назад нет.
В этот самый миг все паззлы, что были опрокинуты судьбой на пол, вновь стали в единую четкую картинку. Впервые она не думала о том, что будет с другими. Впервые испытывала столь сильное злое отчаяние, подначивающее пустить чужие жизни ко дну. Зеркало, в отражении которого отец наказывал её быть покорной и послушной, вдруг разбилось, и в искаженных осколках промелькнула надменная ухмылка. Все те, кто пользовался ею в угоду своим низменным желаниям, ныне жили счастливо, ни в чем не нуждаясь. Все те, кто не считался с её мольбами и просьбами, и теперь стремились забрать право выбора. Все те, кто разрушил множество судеб, должны были понести наказание, но избежали кары, укрывшись властью и богатствами. Так почему она – та, что была жертвой – всегда должна ждать, терпеть и мириться? Ядовитая кровь вместе с хладнокровным гневом бросилась к голове.
– Я не люблю ходить вокруг да около, – басовито произнес Рагнвальд, нарушая молчание. Скинув с графина крышку, он до краев заполнил свой стакан, из-за чего часть крепкого алкоголя оказалась на столе. – У меня много врагов. И всем им не позавидуешь. Есть нечто вдохновляющее в том, чтобы рушить чужие надежды. Впрочем, навряд ли ты меня поймешь.
– Почему же? – усмехнулась Эри. – Именно эту цель я и преследую.
– Значит, хрупкая нимфа решила кому-то отомстить моими руками? – вновь сделав глоток, дракон поморщился. – Все больше девушек пытается выпустить свои коготки, и все чаще им обрубают лапки.
Хищно оскалившись, Рагнвальд облокотился о спинку софы, смахнув со лба черные пряди, выбившиеся из уложенных назад волос. Беззастенчиво разглядывая сидящую перед ним девушку, он не выказывал ни желания, ни отторжения, лишь интерес от загадочного предложения, ворвавшегося в его жизнь подобно первой снежной буре.
– Если я назову вам имя, на что вы готовы? Насколько эта информация ценна для вас?
– Одного имени мало, – тут же усмехнулся дракон, – но все зависит от того, что ты хочешь. На кого направлен твой гнев? Какую месть предпочтешь?
– Смерть.
Улыбка Рагнвальда стала ещё шире, из-за чего Эри смогла хорошо разглядеть верхние клыки, что были чуть длиннее, чем у человека.
– Как категорично. И кто же этот претендент на плаху?
– Тот, кого все зовут Палачом.
Услышав знакомое имя, Рагнвальд неожиданно рассмеялся, из-за чего несколько прядей снова упали ему на лоб. Глубокий басистый смех окутал всю комнату, заставив Эри чуть съежится.
– А вы очень амбициозны, леди, – все еще хохоча, ответил дракон, – уж поверьте, одного имени для такой просьбы точно будет мало. Фэйдрос нажил себе ещё больше врагов, чем я, каждый второй хотел бы видеть его хвост, торчащий из могилы, но я уважаю его как воина. Твоя просьба сложно выполнима и все же реальна, но, если ты считаешь, что меня можно вот так запросто использовать, то ошибаешься.
– В таком случае, умрете вы, – бесстрастно произнесла Эри, с особым удовольствием наблюдая за тем, как улыбка сходит с излишне уверенного лица. – Разве не с этого началась наша беседа?
Решив воспользоваться возникшим молчанием, девушка медленно поднялась с кресла, будто в то мгновение ею управляла чья-то иная воля. Подойдя к софе, она также плавно опустилась на подлокотник, закинув ногу на ногу и обнажив в разрезе платья гладкую кожу. Мужской взгляд, все это время пожиравший бледное лицо, на мгновение опустился, и, поймав себя на этом, Рагнвальд несколько раздраженно скривил губы.
– У меня очень длинный список тех, кого я хочу увидеть в могиле. Кто знает, быть может, ваши враги совпадают с моими?