– Госпожа, – чуть ли не закричала она, подбежав к кровати. – Ох, что же делать!
– Ну…
– Что же будет теперь! Как же возможно такое!
– Ну…
– Рави видела, как…как…Герцог избивает госпожу Адею!
Решив, что одурманенный мозг истолковал слова в корне неверно, Элерия медленно села на край постели, морщась от рези в испачканных косметикой глазах. Искренне надеясь на то, что это все ещё сон, наложница жадно выпила стакан холодной воды. К сожалению, все было куда реальнее, чем хотелось бы…
– Он попросту не мог избить свою будущую супругу, что носит под сердцем дитя.
– И все же он сделал! Несколько слуг видели это своими глазами! Рави ни за что не стала бы врать!
– И почему же он это сделал…
Ответ на собственный вопрос нашелся так быстро, что Элефтэрия тотчас вскочила на ноги. Не произнося более ни слова, она собралась было покинуть покои, как горничная, схватив госпожу за ночное платье, сбивчиво напомнила о внешнем виде. Быстро умывшись в ванной, Эри за считанные секунды переоделась в простой наряд, игнорируя все вопросы и причитания Осты, а после бросилась прочь из покоев, мучаясь головной болью и жутким предчувствием. Избить свою новоиспеченную невесту герцог мог лишь в одном случае, и раз это произошло, значит, план Адеи рухнул в бездну.
Сорвавшись на бег, девушка не обращала внимания на горгон и стража, что следовали за ней столь же быстро. Надеясь избежать встречи с самим Аделардом, Эри предусмотрительно останавливались перед каждым поворотом, из-за чего Оста несколько раз влетала в спину своей госпожи с извинениями. Минуя пустые коридоры и лестничные пролеты, наложница вскоре увидела перед собой открытые настежь двери, из которых доносились крики. Несколько личных горничных будущей герцогини в ужасе замерли в проходе, не решаясь ни войти внутрь, ни сбежать. Три стража, два советника, четверо слуг – все они топтались в коридоре, словно больше не имели права уйти, будучи свидетелями. Как только Элефтэрия подошла ближе, все они разом отпрянули назад, позволяя наложнице остановиться у входа в покои.
Представшее зрелище сжало сердце, еще способное сочувствовать. Вспомнив образ Птолемы, повисшей в железной хватке Палача, девушка шагнула внутрь, оставшись по-прежнему незамеченной. Впав в настоящее неистовство, герцог стоял посреди разгромленной комнаты, избивая Адею деревянным тренировочным мечом. Его бешеный взгляд метался по скрюченному плачущему телу, что, сгруппировавшись, прятало от побоев живот. Покрытая кровью, гематомами и бесчисленными ссадинами, Адея из последних сил прижимала к груди колени, но, очевидно, сломанные конечности все хуже поддавались приказам, шедшим из сотрясенного мозга. Приближаясь к своему трагичному концу, герцогиня ждала удара, что завершит её страдания, но в ещё ясном взгляде читались не ярость и страх, а отчаяние и сожаление.
Когда Аделард вновь замахнулся на девушку деревянным измазанным кровью мечом, Элефтэрия сделала ещё один шаг вперед, наконец, привлекая к себе внимание. Почувствовав на себе дикий сумасшедший взгляд, она обнаружила себя удивительно спокойной, словно мозг прошлым вечером попросту забыл о том, что такое страх. Отца, что всегда стоял позади, наставляя на путь истинный, больше не было, как не было и сомнений в собственном видении справедливости. Обернувшись к проему, она хладнокровно приказала закрыть дверь, но три горгоны юркнули следом прежде, чем раздался щелчок. Улыбнувшись девушкам, что вошли следом, противясь ужасу, Эри не дрогнула, когда приблизившийся к ней Аделард оставил на щеке звонкую пощечину.
Коснувшись горящей кожи холодными кончиками пальцев, Элефтэрия вновь обратила на него до жути спокойный взгляд. Прошлой ночью её жизни, наконец, открылось множество дорог, но лишь одна из них была достаточно твердой, чтобы выдержать непосильную ношу. И наложница уже сделала первый шаг, опустив кисти в чашу с чужой кровью.
– Твари…– процедил Аделард сквозь плотно сжатые зубы. Алые волосы, прилипнув к вспотевшему лицу, напоминали прожилки лавы, идущие по шее и груди прочь от взрывающегося вулкана. – Кого вы решили обмануть! – прокричал он так громко, что брызжущая слюна попала в глаза девушки. – Вы все будете гнить в одной могиле!
Оттолкнув Эри в сторону, он с такой силой хлопнул дверью, что старые петли не выдержали. Запах его духов ненавязчиво стал ароматом неминуемой гибели. Запыхавшаяся Лаймерия в ужасе аккуратно выглянула из-за спины своего стража, показавшегося в проеме, а после бросилась к Адее, приказав немедленно позвать лекаря. Окутывая будущую герцогиню сетью жалостливых вопросов, эльфийка вскоре и сама сорвалась на рыдания, опасаясь не то за чужую, не то за свою жизнь. Несколько служанок, вернув себе самообладание, и вовсе тотчас позабыли о своей госпоже, исчезнув в суматохе, и, взирая на всю картину сверху, Элефтэрия чувствовала лишь гнев, но никак не сочувствие. Хладная злоба вместе с ядом текла по венам, вызывая странную ясность ума. Она больше не хотела лить слезы вместе с остальными, как это бывало раньше, сейчас как никогда прежде она хотела вернуть все в троекратном размере тому, кто с самого начала этого заслуживал. Двух смертей от её крови оказалось достаточно, чтобы развязать руки, а Фортуна, как оказалось, давно перестала улыбаться смиренным и терпящим…