Подойдя к Адее и опустившись рядом на колени, Элерия заботливо отодвинула алые пряди в сторону, чтобы склониться к уху.
– Если ты хочешь уйти на плаху, не тяни за собой остальных.
– Нет…– жалобно простонала герцогиня, обнимая живот, – я не хочу…Не хочу умирать вот так…И так вся жизнь на дерьмо похожа…
– Я не буду бросать в омут чужие судьбы так, как это сделала ты.
– Элефтэрия! – возмущенно вскрикнула эльфийка.
– И именно поэтому я спрошу прямо всех, кто остался здесь, – спокойным шепотом произнесла наложница, окидывая взглядом Лаймерию и трех горгон, хлопочущих над телом герцогини. – Герцог мар Бонифас заслуживает смерти?
Но мгновение в комнате, полной слез и крови, воцарилась тишина. Испуганные глаза эльфийки стали лишь больше, тогда как дрожащее тело Адеи и вовсе замерло, из-за чего Оста поспешно бросилась проверять пульс на тонкой руке. Её сестры переглянулись, но промолчали, и все же молчание было разрушено обессиленным голосом той, кто любил Аделарда, возможно, всей своей душой:
– Заслуживает…– с трудом ответила Адея, и из её глаз вновь потекли слезы. – Конечно, заслуживает…
– Я не хочу…умирать, – сцепив пальцы в замок, Лаймерия неотрывно следила за часто вздымающимся животом герцогини.
Горгоны вновь переглянулись, и голос подала Рави – та, что была старшей из них.
– Мы не имеет права говорить подобное о герцоге, что дал нам кров и работу. Но в настоящий момент наша госпожа – вы. И мы последуем за вашим решением.
– Тогда его приговор – смерть.
Поднявшись с колен, Элефтэрия улыбнулась, сделав глубокий свободный вдох. Повернувшись к выходу, она замерла, когда эльфийка схватила её за подол платья.
– Ты погибнешь, если пойдешь к нему сейчас! Нам нужно бежать всем вместе, Эри!
– Мне и не нужно лезть на рожон, чтобы убить, – ответила она хладнокровно, – и как бы мы ни пытались, все равно бежать некуда.
– О чем ты…
– Просто подумайте о том, какой вы хотите видеть свою жизнь. Лишь недавно я поняла, что не хочу, чтобы за меня решали мою судьбу. Вот только одних разговоров мало. Если и опускать руки, то лишь для того, чтобы кровь омыла локти.
Глава 24. Атропос. Та, что обрывает.
Покинув комнату Адеи, Элефтэрия бросила брезгливый взгляд в сторону стражей, мнущихся неподалеку. Никто бы не сделал ни единого шага, если бы Аделард решил покончить со своими наложницами здесь и сейчас, но едва ли стоило осуждать созданий, ставящих свою жизнь превыше всего. В конце концов, и сама Эри полагала, что в случае опасности спасет себя, а не кого-то другого, и, тем не менее, сегодня она была единственным человеком, зашедшем в комнату к тому, кто мог убить её одной рукой…
В этот раз никто не следовал за ней, но, делая судьбоносный выбор, она негласно подписала договор, в котором мелким шрифтом в конце страницы лились жестокие слова об одиночестве. Такова была расплата за собственные идеалы и признанный эгоизм. Словно потеряв нечто очень важное, Эри медленно брела по коридору, рассматривая роскошные сады в огромных окнах. Она раскапывала свои органы, рылась в мозге и суматошно переворачивала вверх дном собственное тело, пытаясь отыскать причину столь непоколебимой уверенности, но сомнений в ней больше не было, как не было и волнения. Инстинкт самосохранения угас, и, осознав это, Элефтэрия остановилась перед комнатой, за стенами которой гремела мебель и бились хрупкие вазы. Раз он угас, значит, ей больше нечего бояться. Значит, бояться отныне нужно было её.
Украдкой взглянув на три ленты, юркнувшие под платье, наложница толкнула дверь. Нет, это не было сумасбродством и сиюминутной прихотью: отчитывая шаги до казни, она думала, и мысли эти самым складным образом группировались в план. Слишком реалистичный и слишком детальный для быстрых набросков, будто все это время зрел на подкорке, настаиваясь и крепчая к тому самому дню.