Не дожидаясь приказа сверху, один из лекарей тут же опустился рядом, бормоча зазубренные заклинания. Захлебываясь рыданиями, Элефтэрия нисколько не смутилась, когда в конце коридора мелькнуло бледное лицо Лаймерии.
– Он остался там…Я не знаю, что с ним. Он был так зол…Но я слышала еще звук разбитого стекла и удары…Простите, я не знаю больше ничего…
– Этого достаточно, госпожа. Скорее, уведите её отсюда и окажите помощь!
Поднявшись на ноги, Эри медленно побрела за лекарем, прекрасно зная, что маги потушат покои герцога достаточно быстро. Быстро и все же поздно. Она знала, что пламя Аделарда столь мощное, что от тела, рухнувшего прямо в языки ада, останется лишь пепел. Знала, что укус самой ядовитой змеи в мире не обнаружат, как знала и то, что её актерские показания сойдутся с тем, что стража обнаружит в комнате. Никто не сможет заподозрить её в убийстве, поскольку безродная наложница заведомо не может избавиться от сильнейшего мага, а те единицы, что догадаются о произошедшем, не скажут ни слова, поскольку все они отныне будут барахтаться в одном и том же болоте.
Она чувствовала себя прекрасно. Сомнения кольнули её сердце лишь тогда, когда она ощутила на себе взгляд Лаймерии, полный того самого ужаса, с каким она смотрела на избиение Адеи. Что ж, пусть боятся, но пусть знают, что живы они только благодаря тому, что сейчас позади бушует пламя. И это пламя раздула она – Элефтэрия.
Глава 25. Герцогиня.
Великий герцог Аделард погиб. Его прах, выскользнувший наружу вместе с пеплом, облетел весь город, распространяя новости с почти сверхъестественной скоростью. В том, что это было убийство, не сомневался никто, поскольку смерть от своего же пламени была столь несуразной, что совершенно не красила великий лик сильнейшего мага. Некто проник в замок, вступил в схватку с герцогом, а после исчез, забрав с собой жизнь Аделарда. Эта версия стала истиной, не подлежащей сомнению, и весь немногочисленный род мар Бонифас давал клятвы отыскать убийцу и отомстить. Конечно же, под подозрение попали все дома, конфликтовавшие прежде с герцогом, и лишь шесть фигур, замерших в тихой комнате, знали имя.
Сложив на своем животе руки, Адея немигающим мертвым взором смотрела в пламя, поедавшее поленья за решеткой камина. Её синяки желтели, ссадины заживали, но душевные раны зудели, изматывая тело бессонницей и постоянными головными болями. За последние дни она едва ли произнесла десяток слов слугам, проводя все свое свободное время в личных покоях в одиночестве или за долгими разговорами с Элефтэрией. Часами смешивали они прошлое и будущее, долго искали выход из туннеля, в который их загнала жизнь, но предстоящие перемены пугали ту, что привыкла угождать и подчиняться. Ломая свои принципы, она страдала лишь больше, ощущая не только вечную усталость, но и странную надежду на собственное счастье.
Сидевшая рядом Лаймерия дотошно и медленно снимала с апельсина белые волокна, ища в монотонном занятии свое спокойствие. Письмо, присланное её родителями, лежало на кофейном столике, привлекая взгляд своим полупустым листом. Сотню раз пробежавшись глазами по четырем предложениям, требующим вернуться домой, эльфийка ныне походила на белое полотно. Не желая возвращаться обратно в качестве использованного товара, Лаймерия боялась за свою судьбу, но неизвестность страшила еще больше. Едва ли понимая, что теперь будет с невестой герцога мар Бонифаса и другими, она металась меж двух огней, в столпах которых её могла ждать смерть. Предсказуемая участь с продажей собственной судьбы или шаг в пропасть? Оторвав взгляд от апельсина, она, наконец, подняла тоскливые глаза на ту, что была олицетворением спокойствия и уверенности.
Допив мятный чай, Элефтэрия элегантно опустила на стол фарфоровую чашку, придержав свободной рукой широкий рукав черного платья. Позади неё недвижно застыли три фигуры, чьи эмоции так и оставались загадкой, спрятанной за холодными масками. Едва ли Лаймерия могла разглядеть в этой черноволосой девушке ту испуганную пряху, разделившую с герцогом всего одну ночь, но нынешний её вид – хладнокровный и будто бы сонливый – удивительным образом дарил уверенность в том, что все сложится наилучшим образом.
– Я полагаю, – тихо произнесла Элерия, тут же привлекая к себе внимание, – нам пора окончательно все обговорить. Нужно принять решение. И, если вы не захотите участвовать в столь рискованном плане, никто заставлять не будет. Но прежде, я бы хотела все же услышать ответ на свой вопрос. Тот, который я задала вам прежде, чем Аделард погиб.
– Я останусь с тобой, – тут же ответила Адея, не отрывая глаз от камина, – знаю, что твои планы излишне масштабны и походят скорее на мечту, чем на четкую цель, и все же, если ты смогла обратить в прах того, кого считали одним из сильнейших, то я останусь. Мне идти некуда. Рожу девочку – и все позабудут обо мне. Рожу мальчика – попытаются убить. Сбегу – стану рабой. Даже если Ортус женится на мне, весь род не желает видеть его главой, а он – первый претендент. Такая же мишень…Куда ни сверну, вижу в будущем лишь страдания, обрывающиеся смертью…Элерия, я останусь с тобой и помогу. Всю жизнь в долгу буду, если все сложится, а если нет…Что ж, значит, такова судьба…