– Нужно поесть.
– Да-да, – произнесла она сонно, – я все подготовила…
Сев за стол и приступив к трапезе, названные сестры вслушивались в тихий треск поленьев и завывания ветра за окном. Иногда усыпляющий шум разбавляло ржание лошадей, тянувших за собой скрипящую телегу, а порою в природную мелодию вплетался громкий смех соседских ребятишек, решивших встретить первый снег игрой в салки.
Задумчиво жуя корку хлеба, Элефтэрия смотрела на начатую вышивку, что выходила из рук вон плохо. Решившись переделать все заново, она неспешно поднялась из-за стола, поблагодарила Птолему за обед и тут же замерла, прислушиваясь к далекому, но слишком знакомому звуку. Это был горн гонца.
С тревогой взглянув на подругу, Элерия быстро подбежала к валенкам, надела старый кожух и выскочила на улицу, морщась от холодного ветра, тут же полоснувшего кожу тысячью невидимых иголок. Вглядывалась в побелевший горизонт, девушка с придыханием следила за колесницей, несущейся по полю к деревне. Убаюканные домашним теплом, селяне толпами выбегали на улицу, громко переговариваясь и не скрывая страха. Никогда прежде горн гонца не приносил с собой хорошие вести, лишь скверные новости, после которых непременно начинался ад. Птолема, выбежавшая следом, казалось, не дышала вовсе. Здоровый румянец сошел с её округлых щек и вернулся лишь тогда, когда Онезимос, обогнув старый покосившийся забор, притянул невесту в свои объятия. Чувствуя, как подкашиваются ноги, Элерия медленно опустилась на старый пенек, дрожа не то от холода, не то от страха. Немигающим взором следила она за приближающейся колесницей, удерживая на ресницах слезы отчаяния.
Чуть прихрамывая, вышел в центр площадки хмурый староста. Его дочери, подобно двум испуганным ланям, жались к матери, наперебой шепча свои опасения. Когда горн гонца стал столь громким, что собаки, вилявшие хвостами у ног селян, бросились прочь, все девушки невольно ссутулились, пряча лица под волосами да платками. Поборов в себе желание убежать в дом, Элефтэрия подняла взгляд, рассматривая двух восьминогих вороных коней, вбежавших на площадь с колодцем. Гарцуя на месте, они громко всхрапывали, выпуская из раздувшихся ноздрей пар. За ними, возвышаясь на дорогой квадриге, стоял гонец, расу которого Эри ненавидела больше всего на свете. Наги.
– К вечеру здесь будет дипломатическая делегация, – начал он громко, минуя официальные представления, – приказано подготовить дома к принятию десятерых послов. В случае оказания сопротивления или неисполнения приказа – виселица.
Бросив в снег свернутый в тубу пергамент, гонец резко развернул коней, что тут же сорвались прочь. С трудом наклонившись, староста развернул приказ, закрепленный официальной печатью. С простым людом всегда общались только так: коротко и грубо. Пробежавшись глазами по строчкам – мужчина был одним из немногих, кто умел читать – он задумчиво свернул пергамент, медленно повернулся к народу и произнес тоном, не терпящим пререканий:
– Для размещения будут задействованы пять домов, – указав рукой на семьи, чьи избы были достаточно большими для нагов, староста также положил ладонь и на свою грудь, – начните готовить ужин уже сейчас. Достаньте медовуху из погребов. Не высовывайтесь лишний раз из домов. Будем молиться Фортуне, что делегация достаточно устала для того, чтобы поесть и заснуть сразу…
Поймав на себе взгляд мужчины, Элефтэрия задрожала. Не было в этих старых глазах ни злобы, ни строгости, лишь сухая констатация, негласно указывающая на положение девушки. Ежели будет дан приказ найти девицу на ночь для главного дипломата, то станет Эри – незамужняя и одинокая – первой кандидаткой для ублажения монстра. Нередко делегации из стран иных мимо деревни проезжали, и все ж бывали порою дни спокойные, когда послы сон коротали, а на утро пускались дальше в путь. Но наги прослыли народом жестоким, извращенным и сильным. В военное время немало женщин увели змеи в плен, немало командиров известных легло от их клинков. Если не было разрухи в мире, то сражались они друг с другом, пугая своей врожденной кровожадностью. Редко можно было их в Империи встретить: с трудом уживались они с демонами и драконами. Но заключать дипломатические сделки им все же приходилось, чтоб право иметь границу пересекать и искать себе плодовитых жен. Мало в их княжестве нагинь рождалось, вот и устраивали они браки межрасовые, но часто от союза подобного появлялись на свет обычные змеи.