Ненужное внимание заставило быть осторожнее в разговорах и действиях. Однако был и плюс: принцесса Виола поторопилась с ответом, и он, как и полагалось, был положительным. Должно быть, решив, что Элефтэрия планирует продавливать свою линию через милость Императора, принцесса ранним утром вместе со служанкой прислала записку, где выражала согласие и просила помощи в дальнейшем становлении вдовой. Семья Лаймерии, увидев заинтересованность Бельфегора в наложницах герцога, уехала еще прошлым вечером, надменно решив, что это также касается и их дочери. Сам же Император после окончания празднества о чем-то долго разговаривал с Ортусом в кабинете, и именно потому Эри не спешила покидать покои. Словно оттягивая свою участь, она молча смотрела в потолок, пытаясь решить для себя один-единственный вопрос: все происходящее милость или наказание?
Она не зря выбрала принца своей целью. Меньше внимания, больше свободы, легче влиять на него самого и его окружение. Теперь же, получив заинтересованность самого Императора, ничего подобного ей было не видать. Огромный гарем, бесчисленные слуги, вездесущее наблюдение и постоянный контроль, и, что еще хуже, сам Бельфегор. Слишком хитрый, слишком наблюдательный и слишком проницательный – подумать только, ему хватило одного лишь взгляда, чтобы почувствовать в Элерии змеиную кровь. И это ему она сказала о том, что хочет изменить закон! Он четырежды был вдовцом, и лишь год назад схоронил последнюю супругу, что, как и другие, скоропостижно скончалась на фоне болезни. Быть его наложницей значило терпеть ненужную конкуренцию, и Элефтэрия искренне надеялась на то, что все её опасения беспочвенны. Безусловно, повлиять на закон через самого Императора все равно что самостоятельно внести поправки, но если с принцем провернуть подобное было реально, то вот Бельфегор – чистокровный демон по всей своей сути – ни за что бы не пошел на её поводу.
Заставив себя подняться и переодеться, наложница быстро написала ответ Рагнвальду, покуда это еще было возможно. Рассказав о том, что Виола даст положительный ответ на его просьбу руки и сердца, Элерия передала записку Рави, позднее распорядившись о том, чтобы ей в покои принесли поздний завтрак. Она теряла хладнокровие и от того раздражалась лишь больше. Неизвестность снова давила на неё непосильным грузом, но даже так, кусая губы и расчесывая руки, девушка думала, искала, вспоминала, переворачивала весь план, лишь бы снова обрести подобие почвы под ногами. Измеряя шагами слишком просторную комнату, Эри остановилась, когда в дверь неуверенно постучали. Возникший на пороге герцог Ортус выглядел взволнованно, но вместе с тем не мог скрыть радость. Значит, сделку они уже заключили…
Прикрыв за собой дверь, он порывисто улыбнулся, после чего, решив унять собственную суетливость, с силой опустил себя в кресло.
– Элефтэрия, если подумать, мы даже и не разговаривали долго за все это время…
– Не было надобности, – раздраженно хмыкнула девушка, тут же одергивая свою злобу. Ей попросту жизненно было необходимо взять себя в руки и успокоиться. Сев на диван напротив герцога, она произнесла уже гораздо тише. – Простите.
– Нет-нет, все в порядке. Я могу понять твое замешательство. Адея…рассказала мне, что ты раньше никак не могла повстречать Императора, а значит, все решила та единственная встреча на балу.
– Благодарю за понимание…
– Ты же понимаешь, что я не могу отказать нашему правителю? – также тихо ответил Ортус, словно некто мог подслушивать их разговор. – Это не просто Император, это великий демон. Даже мой покойный брат боялся его…
– Я знаю о его подвигах и о том, почему ему дали имя Чернопламенного.
– Именно! – тут же закивал головой герцог. – Поэтому я…согласился отдать тебя ему. Взамен он дарует мне место в Совете. Когда я рассказал об этом Адее, она ответила, что эта новость тебя порадует.
Успокоившись, Элерия, наконец, улыбнулась. Эта весть действительно была прекрасной. Даже несколько…обнадеживающей.
– Да, я и правда очень за вас рада. Значит, мы будем видеться и во дворце.
– Ох, я счастлив это слышать. На самом деле, мне тяжело было сказать тебе эту новость. Ты очень дорога Адее, как и Лаймерия, поэтому я хотел сделать вас обеих фрейлинами герцогини. Но у меня правда нет выбора…
– Я понимаю.
– Что ж, – с явным облегчением ответил он, – в таком случае, не буду мешать. Император распорядился, чтобы тебя привезли к нему сегодня вечером.