– Скажите, ваш сын ведь занял место в совете вместо своего отца?
– Верно, но…он нам не помощник. Я говорила вам об этом, но он копия…
– Что ж, в таком случае, вы должны сделать так, чтобы на следующем собрании по поправкам закона, он проголосовал так, как нужно нам.
– Ох, как же это…Если скажу ему хоть слово, он…
– Вам и не нужно. Найдите нечто, чем ему можно угрожать, а все остальное сделаю я.
Глава 35. Непреклонный закон.
Выводя на широкой бледной груди невидимые завитки и узоры, Элефтэрия медленно скользила пальцем поверх демонических рун, прислушиваясь к размеренному тяжелому дыханию. Скомканные простыни отдавали разлитым вином и потом, а от камина по комнате распространялся жар, сливавшийся с жаром, исходящим от возбужденных тел. Их встречи происходили слишком часто: настолько, что посещая гарем, девушка буквально ощущала на себе желание окружающих убить её.
Подняв голову, Эри вгляделась в профиль дремлющего Императора, пытаясь нащупать в себе хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее чувства. Но как сильнее холодало за окном, так и сильнее замораживалось сердце девушки, решившей отбросить все человеческое, лишь бы не сойти с ума от противоречий эмоций. Она не испытывала к нему симпатии, и уж точно не полюбила за столь короткий срок. Он был ей интересен, как демон, у которого под ступней оказалась вся Империя, а также как шахматная фигура – Король – что звучала гордо, но была ограничена в своих движениях.
Поднявшись с постели, Элерия набросила на плечи шелковый халат и подошла к столу, плеснув в бокал кровавую жидкость. Взболтнув её и втянув носом сладковатый запах, наложница отставила напиток в сторону, вспомнив о теплящейся в ней новой жизни. Её беременность всколыхнула внутри мерзкие и счастливые воспоминания, вызвав настоящую бурю из гнева и улыбок. Это был хороший ход для осуществления плана, но он загонял во временные рамки – наложница с округлым животом в стенах замка – не просто бельмо на глазу, а мишень.
Она не чувствовала радости, лишь новое бремя. Пытаясь вернуться к тому времени, когда гормоны впервые заставили её почувствовать себя матерью, Эри с раздражением не находила ничего, словно новая кровь вытравила в её душе совершенно все. Опустившись в кресло, она сонливым взглядом следила за крупными хлопьями снега, скрывавшими тусклый блеклый пейзаж. Когда кровать скрипнула, она не обернулась, стараясь не смотреть лишний раз на обнаженного Императора и висевшие между его ног чресла.
Взяв бокал и сделав еще один глоток, Бельфегор сел напротив, закурив трубку. Поморщившись от резкого запаха дыма, Элерия бросила на мужчину недовольный взор, отчего тот лишь рассмеялся.
– Действительно, не гоже даме в твоем положении дышать такой мерзостью.
Конечно, он знал. Чувствовал, что за пока еще плоским животом развивается новая жизнь, принадлежащая ему. Они не говорили об этом, лишь перебрасывались намеками, но сегодня, отметив немногословность новой любовницы, демон наблюдал за девушкой, подперев щеку кулаком. Их эмоции были схожи, и потому Бельфегор чувствовал в наложнице как возможную опору, так и возможное предательство. Он был жестоким по своей природе, не умея ни привязываться, ни любить. Её же черствой сделали время и череда событий. Император знал о змеях, что в немыслимом количестве наводнили замок, и ему не составило труда провести параллель. Склонный к дедукции, он уже давно сделал выводы своим наблюдениям, благодаря которым Элерия стала для него лакомым кусочком.
– Я могу сделать тебя новой Императрицей, – неожиданно произнес он, когда ровный строй белых хлопьев перерос в настоящую метель.
– А мне что от этого? – скучающим голосом ответила Эри. – Не иметь ни право голоса, ни возможности выбирать хоть что-то самой. Лишь врагов больше. Невыгодно.
– Надо же, – басовито и несколько хищно рассмеялся Император, – и ты смеешь говорить об этом вот так просто?
– Да.
– А я ведь могу и казнить тебя за такое фривольное общение с правителем, – все с той же улыбкой ответил мужчина, пристально следя за лицом своей собеседницы. Но та, несмотря на угрозы, оставалась холодной и неприступной. Ему это нравилось.
– Как вам будет угодно.
Её строгое лицо менялось лишь в постели, становясь возбужденным, мягким и покорным. Чувствуя, словно истинная натура любовницы известна лишь ему одному, Бельфегор испытывал горделивое удовольствие.
– Значит, если я дарую тебе право голоса, ты станешь моей законной супругой?
Подняв на мужчину, наконец, свои зеленые глаза, Элефтэрия задумалась над своим следующим ответом.