Взглянув на подругу, Элефтэрия вернулась в дом, не произнося ни слова. Коснулась Птолемы эта участь четыре зимы тому назад, потому нечего было раны старые разговорами бередить. Вернувшись к вышивке, Элерия тут же уколола дрожащей иглой палец. Алая капля, растекшись по ткани, заворожила взгляд, прервав работу.
Решив, что следующей же весной она непременно покинет деревню, Эри сделала глубокий вдох, прося богиню об удаче. Ей всего лишь предстояло пережить зиму и эту ночь.
Глава 4. Палач.
Весь вечер изба, погруженная в молчание, тихо поскрипывала, напрягая старые доски. Изредка Птолема бросала на подругу испуганный взгляд, раскрывала губы, чтобы нарушить тишину, но после вновь возвращалась к выпечке. Вспоминая склизкое нагское тело и рождение змей, она вздрагивала всем телом, непроизвольно хватаясь за живот. Птолема хорошо запомнила выползших из неё тварей, исчезнувших в стогах сена. Бушевавшие в ней гормоны вызвали странные материнские чувства на грани с омерзением, из-за чего здоровье её психическое в то время пошатнулось.
Элефтэрия же с завидной хладнокровностью сидела у окна за работой, ожидая участи, как пленник, смирившийся с плахой. Иногда встревоженный разум путал треск веток с шагами на улице, и тогда девушка замирала, все её тело каменело от неизбежности, а после из груди вырывался облегченный вздох, когда никто не стучал в старую дверь. Она ждала. Ждала так долго, что наступила глубокая ночь, а в домах по другую сторону дороги померкли окна. Подойдя к порогу, Птолема взяла фонарь со свечой внутри и приоткрыла дверь, выглядывая наружу. Онезимос должен был появиться на крыльце с минуты на минуту, и долго себя ждать он не заставил. Снег под его валенками приятно захрустел, дверь раскрылась шире, и мужчина зашел в избу, отряхивая теплый тулуп. Он улыбнулся, и Элерия, увидев в чужом лице благие вести, обмякла на своей лавке, благодаря Фортуну за услышанные мольбы.
– Все хорошо, – произнес он кротко, обнимая невесту. – Все хорошо.
– Какие они? Сколько их? Как себя вели? Староста в порядке? – тут же встрепенулась Птолема, засыпая мужчину вопросами. – Они спят?
– Тише-тише, – улыбнулся он снова, – сейчас расскажу. Нальешь мне чаю?
– Да-да, конечно.
Принявшись возиться с котелком, Птолема достала три чашки и вытащила из сундука засушенные дольки яблок. Эри же протянула подруге травы из потрепанного мешочка. Когда запах ромашки смешался со зверобоем, наполнив комнатку легким ароматом, все сели за стол. Сделав первый осторожный глоток, Онезимос начал свой рассказ:
– Староста хорошо все подготовил. Когда делегация прибыла, стол уже накрыли, а медовуху разлили. Вместе с гонцом их одиннадцать, но он после ужина покинул деревню. Должно быть, отправился предупредить другие деревни, дабы те готовы были. На коней их, правда, много сена уйдет. Уж очень прожорливы. Как и их хозяева…
– Они покинут деревню утром? – тихо спросила Элефтэрия, грея кончики пальцев о горячую кружку.
– Верно. Покинут её сразу, как только светать начнет. Дипломатов там семеро. Одеты они по-другому и выглядят чванливо. Они были очень недовольны, что им пришлось остановиться в нашей деревне, и весь вечер обсуждали, что люди здесь подобны свиньям, живущим в нищете и грязи.
– Вот пусть тогда и валят отсюда, – злобно процедила сквозь зубы Птолема. – Пусть их кони восьминогие затопчут…
– Тише, милая, тише. Сопровождают их три воина, а хуже всего то, что один из них Палач. Тот самый наг, что армию демонскую на куски разрывал, а пленникам головы рубил да семьям отсылал. Огромный он, мышцы такие, что удар один смерть принесет. Хвост черный, и показалось мне, что меж чешуек этих кровь засохшая…Не пил он медовухи. Наблюдал со стороны за ужином, а после покинул дом. Я видал его у конюшни, должно быть, коней проверяет…
– То есть ты хочешь сказать, что, возможно, сейчас по деревне ползает наг, который при желании может всю деревню погубить?!
– Тише-тише, Птолема, потому и прошу, – беспокойно зашептал Незис, чуть привставая со своего места и опуская на плечи невесты руки, – не выходите никуда. Заприте дверь да спать ложитесь.
– А как же ты? Один в такую ночь…
– Со мной все в порядке будет. Видел он, что старосте я помогал. Не думаю, что тронет…
– Коли ты так говоришь…
Поднявшись с лавки, мужчина обошел стол и поцеловал Птолему в макушку. Нахлобучив шапку, он попытался выглянуть в окно, но, не увидев ничего, кроме зимнего мрака, вернулся к двери.
– Не просили они девушек в услужение, – сказал Незис на прощание, – спать легли сразу всем на радость.