– Вы…помните о нашем разговоре в саду?
Кивнув, демон не стал сдерживать язвительный смешок.
– О законе?
– Верно.
– И что же тебя не устраивает?
Вглядевшись в расслабленную позу, в искривленное насмешкой лицо, Элерия, наконец, смирилась с тем фактом, что широкий кругозор демона недостаточно широк для того, чтобы увидеть настоящую проблему перед своим носом.
– Отсутствие выбора у женщин…
– Если женщинам дать право выбора, начнется хаос.
– Хаос уже в Империи. Но виноваты в этом не женщины.
Она увидела, что затронула его эго. Выточенные скулы напряглись, глаза налились кровью, и сам он стал походить на пороховую бочку. Поднявшись, Бельфегор мрачной тенью навис над девушкой, сделав один шаг вперед. Замахнувшись рукой, он оставил на её щеке пламенный болезненный след. Дотронувшись холодными пальцами до пульсирующего удара, Элерия подняла полные ненависти глаза.
– Не лезь туда, куда тебя не просят. Пытаешься взять на себя больше, чем можешь.
Ответив гневным молчанием, девушка лишь кивнула, а после, воспользовавшись тем, что Император не в духе и желает побыть в одиночестве, мгновенно выскользнула из его покоев. Её щека болела так сильно, что посмаковав странный вкус во рту, она проглотила собственную кровь. Он думает, что змеи – единственная её сила. Не знает о трех созданиях, что куда страшнее, а потому и ведет себя так. Если бы знал, поднял бы руку? Отчего-то Эри была уверена, что да…Бельфегор верил в собственное могущество и свою живучесть. Его сила, наблюдательность и ум сделали его одним из величайших правителей, но, поддаваясь собственной злобе, он терял контроль, считая это своей силой, но никак не слабостью.
Вернувшись в собственные покои, Элефтэрия подавила судорожный вдох. Оста, увидев на лице госпожи алый след, тут же исчезла в ванной, откуда вскоре выбежала со льдом, завернутым в полотенце. Рави было выскочила в коридор, чтобы позвать врача, но наложница остановила её. Вытянув вперед руку, она со слабой улыбкой проследила за тем, как золотой змей тут же подполз ближе, чтобы оставить на запястье укус. Стоило яду попасть в кровь, как синюшный пульсирующий удар исчез.
– Как посмел он поднять на вас руку! – вскрикнула Оста. – Вы же в положении!
– Я заговорила о том, о чем, по его мнению, была не должна.
– Значит, статус Императрицы столь же бесполезен, сколь и статус первой наложницы? – переспросила Триа, что все это время смиренно наблюдала за двумя своими сестрами. – Полагаю, эта часть плана неосуществима.
– Верно. Он не даст мне право голоса, даже если я буду сидеть подле него на троне.
– Но он сам заговорил с вами об этом?
– Да.
– И что же нам делать? – озадаченно затараторила Оста, вертя в руках уже ненужное полотенце. – Может, передумает?
– Не говори глупостей, – одернула её старшая из горгон.
– Мы просто сменим вектор и все. Глина должна быть податливой.
Три служанки обратили на госпожу взор, что даже за масками источал интерес. Улыбнувшись, Эри погладила золотую чешую Марбаса, притаившегося у нее на коленях.
– Бельфегор умрет за свои идеалы, и этот конец ему предписан. Агатон взращен своим отцом и навряд ли посмеет изменить закон. Это обожженные в печи горшки, которые только и могут, что разбиться, но никак не послужить на благо. Думаю, лучшим вариантом следующего Императора будет принц Лирс. И все же я хотела бы сначала прощупать нутро Агатона…
– Думаете, он может носить маску?
– Конечно. Как и все мы.
Глава 36. Оттаявшее сердце.
Прежде, чем они смогли встретиться, прошел месяц. Словно намеренно уводя свою новую любовницу от внимания сына, Император не приглашал Элерию на мероприятия, где неизменно присутствовал принц, как и не приглашал принца на мероприятия, где должна была присутствовать девушка. Видясь лишь мельком, они бросали друг на друга ничего не значащие взгляды, за которыми скрывали толпы мыслей. Благодаря змеям она знала о нем достаточно: Агатон действительно являлся заядлым трудоголиком, что почти все свое время проводил в кабинете за работой. Вечера он неизменно дарил собственному гарему, выделяя из пятнадцати выбранных им наложниц, лишь одну. В отношении слуг Агатон был жесток, в отношении членов совета – сдержан и напряжен. Однако его общение с Лирсом и сестрами было довольно доброжелательным.
Несмотря на случившееся, Эри не отселили к остальным наложницам: всего через неделю, остыв, Император вновь потребовал любовницу в свои покои. Их разговоры и страстные ночи продолжились как ни в чем не бывало, словно того удара, поставившего точку, и не было вовсе. А после наступила зима.