***
Письмо от графини Иторн пришло вечером. Вглядываясь в скачущие по бумаге буквы, Эри буквально ощущала то волнение, с которым женщина писала компромат на собственного сына. Несколько засохших пятен в конце послания тронули сердце, и, дочитав до конца, наложница прошлась по написанному еще один раз:
«Госпоже Элефтэрии,
заранее прошу прощения за столь ужасный почерк, но руки мои трясутся, а душа содрогается. Страх и ужас сковывают тело, но я обязалась сделать все, чтобы выполнить свое обещание и спасти не только себя, но и своих дочерей, коих мой сын жаждет продать повыгоднее. Я смогла узнать о том, что он замешан в наркоторговле. Раз в неделю он наведывается в таверну «Диколесье», где встречается с неким графом Монтером. Я нашла в его карманах красный порошок, часть которого прилагаю к письму. Надеюсь, вы сможете использовать это против него, с уважением
графиня Иторн».
Подняв перед собой крошечный коробок, на дне которого поблескивал наркотик, Элерия довольно улыбнулась, тут же послав несколько змей к таверне. Наркоторговля каралась законом, и того, кто был в ней замешан, точно не стали бы держать в совете. Новоиспеченный граф Иторн был у нее крючке.
Новые законы принимались советом совместно с Императором. Всего за круглым столом собиралось восемь мужчин, и для принятия новых поправок как минимум четверо из них должно было проголосовать едино. Однако же итоговое слово оставалось за правителем, что также приносило определенное неудобство для Элерии.
Воспользовавшись отъездом Бельфегора из замка, девушка отправила Агатону официальный запрос для аудиенции, и также быстро получила положительный ответ. Словно чувствуя предстоящую к обсуждению тему, принц постарался минимизировать распространение слухов, отправив всех своих слуг на выполнение других задач. Иначе объяснить почти пустые коридоры в имперском крыле Эри не могла.
Зайдя внутрь, она вежливо поклонилась, а после села в кресло, наблюдая за фигурой принца, что прожигал её внимательным взглядом. Некоторое время они молчали, впервые рассматривая друг друга на столь коротком расстоянии, и никто из них так и не притронулся к чашкам на столе. Он думал о том, кто перед ним: враг или союзник? Она думала о том, что времени у нее становилось все меньше…
– Нам не довелось поговорить раньше, – осторожно начал Агатон. – Мой отец очень ревнив к своим вещам.
Поморщившись от столь неподходящего слова, Эри все же нашла в недовольном тоне принца хороший толчок к началу разговора.
– Я не хочу быть его вещью. А если уж говорить начистоту, я не хочу быть ничьей вещью.
– Признаться честно, я теряюсь в догадках. Вы не похожи на одну из тех многочисленных девиц, что желают поскорее запрыгнуть в постель к моему отцу в надежде родить ему наследника. Я знаю о том, что он ударил вас – мой слуга видел, как вы возвращались в свои покои. Знаю о том, что не желаете быть Императрицей, иначе на вашем пальце уже было бы кольцо. Но я совершенно не понимаю, чего вы хотите на самом деле. Вы очень противоречивы. Это дает мне как надежду, так и разочарование.
– Поверьте, вы для меня такая же фигура с двумя масками. Сейчас мы или станем союзниками, или врагами.
Улыбнувшись схожему ходу мыслей, Агатон, наконец, взял со стола чашку, сделал глоток. Поджав губы и высоко вскинув брови, он усмехнулся:
– Что ж, вполне обычный чай.
Не сдержав улыбки, Элерия повторила за ним.
– Да, обычный.
– Итак, давайте я сразу обозначу свою цель, – посмаковав во рту черный напиток, принц соединили перед собой кончики пальцев, – я желаю стать следующим Императором и прекратить, наконец, войны, которые развязывает мой отец. Наша армия сильна, но народ истощен. Если так пойдет и дальше, мы однажды проиграем.
Вспомнив родную деревню, раз за разом подвергавшуюся набегам, и ныне заброшенную Элерия кивнула, выражая свое одобрение.
– Некоторые методы Императора мне противны, но со многими я согласен. Я хотел бы обойтись малыми жертвами, но, зная отца, он скорее устроит резню, чем согласится со мной.
– Если ваши слова искренни, я хотела бы видеть вас следующим Императором, принц. И я могу вам в этом помочь.
– Вы же понимаете, о чем говорите, – с прищуром спросил мужчина, – в одном замке не может быть два Императора.
– Я понимаю. А вы? Готовы на это?
Рассмеявшись, Агатон смахнул с уголков выступившие слезы.
– Вы даже не знаете, сколько раз отец пытался избавиться от меня. Я готов уже давно. Но что вы можете предложить мне?