Наивно думая, что охоту ведет она, Эри совершенно упустила мысль о том, что её отныне значимая фигура также может являться целью. Решив избавиться от неугодной и излишне деятельной любовницы, он гнался следом, громко прикрикивая своему коню. Держась за седло и пришпоривая лошадь по бокам, девушка дышала так часто и так громко, что едва ли слышала храп бегущих позади животных. Её сердце больно билось о ребра, пытаясь сломать кости, а пульсирующие виски давили столь сильно, что мир перед ней сузился лишь до холки коня и собственных трясущихся рук.
Она была устойчива к ядам, но змеиное нутро не могло защитить её от взмаха меча. Избавившись от Палача, она решила было, что справится с угрозой в виде Императора, но ошиблась, упустила момент, и сейчас боялась так сильно, что едва ли слышала своих же детей, чувствовавших страх своей матери.
Выскочив на лужайку посреди леса, вороной конь ускорился, и Император, почти поравнявшись с наложницей, взмахнул мечом, отрубив белой лошади голову. Алая кровь окатила девушку, как из ведра. Тяжелая туша, резко затормозив, рухнула на снег, придавив ногу всадницы. Упав на живот, Элерия почувствовала жуткую боль, но выползти из-под коня не смогла. Не чувствуя ногу, она подняла взгляд на Императора, нависшего над ней сверху вместе с мечом.
– Очень жаль, – произнес он с кривой усмешкой. – Ты могла бы беззаботно жить в роскоши, но предпочла пойти против меня.
Почувствовав под собой знакомую вибрацию земли, она сплюнула на землю лошадиную кровь, что попала ей в рот.
– Я пошла не против вас. А против ваших старых устоев.
Также почувствовав странное дрожание земли, Бельфегор обернулся к своему сопровождению, но того на лужайке не оказалось. Самоуверенное лицо исказилось беспокойством и лишь усилилось, когда Эри, словно безумная, рассмеялась.
– Вы что, боитесь? А знаете, как боялись селяне, когда вы развязывали войны и позволяли воинам развлекаться в приграничных деревнях?
– Что за черт!? – лужайка тряслась так, словно началось небольшое землетрясение, и, поспешно оборачиваясь, мужчина перекладывал меч из одной руки в другую. – Что? Призвала сюда свою толпу змей?!
Его глаза налились кровью, и, впив в смеющееся лицо разъяренный взор, он бросился вперед, пытаясь отрубить девушке голову, когда земля под ним разверзлась. Черная огромная пасть вырвалась наружу, со смачным хрустом сжав в челюсти завопившего от боли Императора. Утащив добычу под землю, Баал скрылся в недрах земли, где с ненавистью пережевывал того, кто пытался убить его мать. Грохот, крик, хруст – все это вдруг исчезло, но боль осталась. Эри чувствовала кровь между своих ног, но крепко жмурилась, пытаясь удержать слезы. Она ждала Марбаса, что изо всех сил спешил к ней, и чувствовала тревогу Пурсона, оказавшегося на другом конце леса, чтобы убить герцогов.
Лежа под окровавленной тушей коня, раскинув в обе стороны руки, потеряв ребенка и нечто человеческое внутри себя, Элефтэрия смотрела в голубое небо, пытаясь вернуться мыслями в те времена, когда она была беззаботна и счастлива. Пыталась…Но не могла вспомнить…
Когда над ней снова появилась тень, она знала, что не умрет. Будет плеваться собственной кровью, но заберет с собой всех, кто только попытается еще раз замахнуться мечом. Но вместо оруженосцев на неё взволнованно смотрел Рагнвальд. С легкостью сдвинув тушу лошади в сторону, он дрожащими руками бережно приподнял Эри, осматривая неестественно вывернутую ногу. Мельком она заметила его окровавленные кинжалы, не срав уточнять, почему вместо сопровождения Императора на лужайке показался он.
На громкий свист прибежал гнедой конь, но оценив повреждения, Рагнвальд решил идти быстрым шагом. Стоило Марбасу золотой лентой выскользнуть прямо ему под ноги и зашипеть, он отпрянул, но тут же опустил девушку на землю.
– Я видел, – ответил он не немой вопрос. – Когда я добрался до луга, я увидел, как черный змей вынырнул из-под земли…Они ведь все твои?
– Все мои, – тихо и с гордостью ответила Эри, позволяя золотому змею оставлять на ней один укус за другим.
Видя, как раны тут же затягиваются на хрупком теле, Рагнвальд не произнес ни слова, лишь задумчиво смотрел на живот и ноги, где ужасающим пятном застыла кровь самой девушки.