– Мне жаль.
– Откуда ты знал, что он попытается убить меня?
– Не знал, лишь догадывался. А когда Агатон попросил присмотреть за тобой, тогда и убедился в своих мыслях.
– Попросил…присмотреть? – слабым, но удивленным голосом переспросила Элерия.
– Тяга к сомнительным сделкам тебя когда-нибудь погубит.
– Как видишь, именно благодаря им я и жива.
Тихо рассмеявшись, дракон помог девушке подняться на ноги. Посадив её на свою лошадь, он и сам вскочил в седло, любезно открыв для Марбаса седельную сумку. Но золотой змей счел это приглашение непозволительным, и, недовольно встряхнув хвостом, исчез в кустах, откуда и выполз.
Глава 38. Вошедшая в историю.
Благодаря Марбасу она восстановилась в кратчайшие сроки, а потому смогла посетить похороны Императора, где вместо тела в гробу лежала его корона. С удовольствием взирая на столь символическое зрелище, Элефтэрия уже спустя неделю присутствовала на коронации Агатона, что стал новым правителем. Совет, лишившись двух своих постоянных членов, был вынужден принять в свои ряды Рагнвальда, тогда как на оставшееся место был назначен принц Лирс. Но не новый состав круглого стола всколыхнул общественность, а законы, пришедшие на смену старым вместе с Императором Агатоном. Куда удивительнее было то, что помимо самого Агатона за новый свод проголосовали герцог мар Бонифас, граф Иторн, Рагнвальд Беспощадный и принц Лирс, из-за чего сомнения со стороны высшей знати были недопустимы.
Теперь женщины могли не только выбирать и высказывать свое мнение, но и работать, а также стоять во главе рода, как и произошло с графиней Иторн, после того, как ее сына арестовали. Новые законы изначально воспринялись негативно, но благодаря Лаймерии, что старательно все это время распускала слухи и настраивала женщин на оптимистичный лад, они не были столь уж внезапными.
Гарем Императора был распущен, а сам Агатон сделал предложение своей фаворитке, решив своим примером ввести в приоритет моногамию. События вновь понеслись стремглав, перейдя в суровую зиму, а после, сменившись весной, но все это словно бежало мимо Эри. Исполнив то, ради чего изменилась она сама, девушка словно замерла во времени, наблюдая за своими трудами и оставаясь незамеченной. Лаймерия решилась открыть свою собственную картинную галерею, Адея, родив славного малыша, решилась на создание ателье, а графиня Иторн, вздохнув полной грудью, каждый месяц слала письма благодарности, рассказывая о своих замечательных дочерях и о веренице женихов, что теперь бегали за завидными невестами, не имея права забрать их против воли. Но сама Элерия словно потеряла нечто важное. Лишившись цели, она целыми днями спала, словно таким образом пыталась скоротать непонятный для неё период жизни.
Принцесса Виола была отлучена от императорской семьи и выслана за границу, а её помолвка с Рагнвальдом была разорвана. По словам самого дракона, навещавшего Эри настолько часто, насколько это было возможно, эта свадьба требовалась для вхождения в совет, но теперь, когда место уже принадлежало ему, в этом не было никакой надобности. Пропуская добрую половину всех его рассказов, девушка все больше погружалась в себя, пытаясь выбрать из вязкой трясины хандры, что засасывала её все сильнее. Кошмары с новой силой выматывали её каждую ночь. Палач, душащий её холодной ночью, граф Иторн, задыхающийся перед ней на коврике, а после вдруг воскресающий и избивающий её в затхлом сарае, Бельфегор, что замахивается мечом и все-таки отрубает ей голову. Она нуждалась в помощи, но стоя посреди оживленного зала, где каждый куда-то бежал и спешил, не могла произнести ни слова.
Сделав то, что не смог никто другой, Эри должна была гордиться собой, но вместо этого ощущала бездонную пропасть. Теперь, пересматривая многие свои поступки, она считала, что стоило поступить гуманнее, а после искала себе оправдания. Пыталась пробудить в себе человечность и совестливость, но натыкалась лишь на апатию и отчужденность. Вездесущие люди раздражали её, и, не находя себе места, она вновь взяла пряжу и тихим вечером села за прялку. Когда та скрипуче заработала под пальцами, из её глаз, наконец, хлынули слезы.
Когда почки на деревьях стали раскрываться, она приняла решение навестить свою деревню, словно прогулка по ней могла расставить все по своим местам. Рагнвальд вызвался сопроводить девушку, и теперь они оба смотрели друг на друга, сидя в пошатывающейся на кочках карете.
– Эри, – мягко позвал дракон девушку, и та с трудом оторвала взгляд от знакомых одинаковых пейзажей. – Что с тобой происходит?