– Я не знаю…
– Империя ожила благодаря тебе. Все постепенно узнают, благодаря кому были введены подобные законы. Твое имя войдет в историю.
– Наверное…
Замолчав, Рагнвальд оставил свои бесконечные попытки вывести девушку на разговор, и лишь прикрыл веки, надеясь быстрее добраться до деревни, словно там действительно могло произойти чудо. Когда карета остановилась, они вышли на пыльную, заросшую дорогу.
Прошло не так много времени с тех пор, как жители оставили это место, но мох, поросший на стенах, превращал это поселение в позабытый всеми уголок, брошенный на произвол судьбы много лет назад. Сорняки, заброшенные поля, часть изб и вовсе была разрушена. Неподалеку паслось стадо оленей, что завидев двух людей, тут же бросились наутек.
Прогуливаясь меж домов, Элерия отстраненно вспоминала свою жизнь и свои мечты, что теперь казались простыми и вместе с тем удивительно чудесными. Она вспоминала танцы по вечерам, редкие, но такие громкие застолья, что были до войны. Лаймерия говорила, что нельзя цепляться за прошлое, но пробуждая в себе те счастливые моменты, что были в её жизни, Элефтэрия ускоряла шаг, пока не приблизилась к дому, в котором выживала вместе с Птолемой. Маленький дворик порос высокой травой, а порог предательски проломился, стоило ей на него ступить, и все же дверь открылась, и мягкий свет коснулся прялки, покрытой толстым слоем пыли. Обессиленно опустившись на лавку подле, Эри взглянула на дракона, что неуверенно осматривался по сторонам. Его сильная фигура, пышущая здоровьем и облаченная в дорогую одежду, совершенно не вязалась с этим местом, и растерянный вид его вкупе с напряженно поджатыми губами вызвали в девушке смешок, услышав который Рагнвальд вздрогнул.
– Здесь ты…жила?
– Да…Страшное место, правда?
– Нет-нет…
– Ты плохо врешь.
– Да, страшное. Мне не нравится.
Сев рядом и подняв очередной ворох пыли, он чихнул, а следом чихнула и сама Эри. Переглянувшись, они тихо рассмеялись, и мужчина сжал тонкую руку, пытаясь показать свою поддержку. Она слабо сжала его в ответ.
– Я так зациклилась на законе и на своей безопасности, что теперь, когда все это позади, я словно осталась…пустой. Я не знаю, что мне делать, чем заниматься теперь. Имею ли я право жить спокойно после того, как погибло столько людей…
– Конечно, имеешь, – тут же произнес Рагнвальд, хватаясь за начавшийся разговор, как тонущий за протянутую руку, – ты сейчас растеряна, и это нормально. Но нужно жить дальше.
– И что же мне делать?
– Ну, мы можем пожениться и наплодить много детей.
С сомнением посмотрев на дракона, Элерия попыталась прочитать на его лице веселье, но тот говорил серьезно. Вспомнив о потерянном ребенке, она снова поникла, но мужчина резко притянул её к себе, уткнувшись носом в макушку.
– Не надо закапывать себя, когда жизнь только вошла в спокойное русло.
– Ты всех своих жен убил. Из тебя муж, как из Лаймерии разведчик.
– Если на чистоту, – прочистив горло, тихо ответил Рагнвальд, – то убил я только одну и то, защищаясь. Она решила напасть на меня ночью…
– Но ты говорил…
– И что? Я действительно хотел избавиться от нее, даже не буду скрывать. Почивший Император навязал её мне, чтобы та исполнила свою задачу. Я просто сделал это первым.
– А вторая…
– Отравилась чем-то…
– И ты говоришь об этом так спокойно?
– Она страдала по своей прошлой любви и решила уйти вслед за ним. Но вина легла, конечно, на мои плечи.
– Значит, тебе просто не везло с женами?
– Получается, что так. Теперь хочу попробовать в третий раз. Вдруг повезет. Она уж точно не отравится и вроде как не хочет меня убивать.
Широко улыбнувшись, он неожиданно поднялся с лавки, утягивая за собой Эри. Выведя её на улицу, он оглянулся, а после направился к карете.
– Но я еще…
– Тебя кое-кто ждет.
Окаменев на месте, Элефтэрия немигающим взором уставилась на до боли знакомую фигурку, что нервно теребила рукава, стоя подле кучера. Когда их взгляды встретились, обе они не решались сделать шаг вперед, словно видение это было жестокой шуткой, магией, но никак не реальностью. В деревне, где они провели большую часть своей сознательной жизни, где выживали вместе в суровую зиму и торговали телами, чтобы не умереть с голоду, сейчас не было никого, кроме них двоих. Сделав крохотный шажок вперед, Птолема сорвалась с места, побежав навстречу семье. Её волосы, теперь коротко отстриженные, веселыми кудрями подпрыгивали от каждого её движения. Фигура, когда-то стройная и хрупкая, стала здоровее и полнее, и лишь, когда Птолема бросилась в объятия подруги, та позволила себе втянуть до слез родной знакомый запах.