Заплакав, как в детстве, Эри уткнулась в мягкие волосы, чувствуя, как платье на груди становится мокрым от чужих судорожных всхлипов. Крепко прижимаясь друг к другу, они боялись разомкнуть объятия, и отпрянули друг от друга, лишь, когда дышать стало нечем.
– Где же ты была? – воскликнула Элефтэрия, чувствуя глоток свежего воздуха, вернувшего ей способность говорить громко.
– Мы скрывались, Эри, – шмыгая носом, ответила Птолема. – Те вампиры стали преследовать нас, пришлось бежать, прятаться...Многие погибли...
– Я так рада, что ты жива…Я столько тебя искала…А Онезимос?
– Живой-живой.
– Как я рада…Но как…Сейчас…Я ведь…
– Когда все улеглось, когда ввели этот закон, я сама стала тебя искать. Благо, это оказалось куда проще. Но мне никто не верил, никто не пропускал в замок, и ты не выходила, а потом я увидела этого господина, – Птолема кивнула в сторону Рагнвальда, и тот не бед гордыни вскинул голову и улыбнулся.
– Ты умница, – снова прижавшись к девушке, Эри замолчала. Одна важная деталь словно легла поверх пожирающей пустоты, и все это время болтая ногами в воздухе, девушка, наконец, вновь обрела опору.
Ей не нужна была новая цель. Ей просто нужно было вдохнуть в себя нечто родное.
Глава 39. Счастье.
Новые законы повлекли за собой череду разводов, множество судов и сотни спорных ситуаций по разделу имущества, и все же то, что изначально воспринялось обществом, как неправильный вектор, довольно скоро принесло свои плоды. Минуло всего несколько лет, но безопасность внутри Империи привела к скачку в развитии экономики, открылись женские школы, и те, кто все это время наблюдал за всем со стороны, смогли вдохнуть в увядающие отрасли нечто новое. Прогуливаясь по улицам столицы, Элефтэрия не без удовольствия рассматривала новые пестрые магазинчики, афиши, представления и приглашения в клубы. Против воли она стала известным лицом, но отказалась от предложенного места в Совете, решив, наконец, посвятить жизнь себе.
Птолема устроилась в замок кухаркой, тогда как её супруг нашел свое место в гончарной мастерской. Лаймерия стала известной художницей, а ателье герцогини мар Бонифас отныне считалось лучшим во всей стране. Деара, покинув гарем, вернулась к мужу, что все это время ждал её, а три горгоны, наконец, смогли снять свои маски. Оста открыла свой цветочный бутик, Триа вышла замуж за имперского стражника, а Рави приняла решение остаться личной горничной у Элефтэрии.
Одним солнечным днем, когда лучи, пробиваясь сквозь витражные картины на окнах, освещали небольшой зал для чаепитий, они собрались все вместе, болтая без умолку. Эльфийка, жалуясь на рой женихов под окнами, забавно пародировала нескольких кандидатов, тогда как Адея, заботливо подливая всем чай, рассказывала об успехах своего сына. Громкий смех Осты перекликался с постоянными замечаниями Рави, а после вновь звучно разливался после коротких, но забавных историй от Трии. Несколько дочерей графини Иторн делились впечатлениями от последних балов, а Деара, оказавшись в обществе горгон впервые за долгое время, прилипла к Осте.
– Как жаль, что вас не было, – с грустью произнесла младшая графиня, – мы очень вас ждали!
– Ей сейчас вообще не до этого, – буркнула Адея, – когда я была на последних сроках, вообще не могла с кровати встать.
– Звучит не очень, – тихонько подметила эльфийка, тут же рассмеявшись под недовольным взглядом, – а что? Так себе реклама!
Улыбнувшись, Элефтэрия невольно обхватила руками круглый живот. Сверкнувшее кольцо на безымянном пальце напомнило ей о красивой свадьбе, о которой она мечтала, стоя в замке герцога мар Бонифаса.
– Как вы вообще сошлись? – бестактно бросила Деара. – Он всегда выглядит так, словно шею свернет кому-нибудь. А уж если вспомнить, что сталось с его предыдущими женами…
– Про меня тоже много чего говорят, – пожала плечами девушка. – Будто это я убрала всех, кто препятствовал новому закону.
Адея и Лаймерия переглянулись, попытавшись скрыть за веерами смешки.
– Если это и так, то вы с Рагнвальдом хорошая пара.
– Ага, как парочка маньяков-коллег из книжек!
– Ну, спасибо.
Над столом снова повис задорный смех, прервавшийся негромким стуком в дверь. Показавшемуся в проеме дракону пришлось наклонить голову, чтобы пройти внутрь и подойти к стулу своей супруги.
– Нам пора.