Азартная игра в домино продолжалась.
Тухлое дело: Мефистофель за пустяк такие деньги предлагать не будет. Зачем послал за мной, своих ребят жалеет, что ли? Шарик глянул на скуластое, азиатского типа лицо телохранителя Мефистофеля.
Чуткий Мефистофель криво усмехнулся:
- Да, ты прав. Мои парни могут это сделать не хуже тебя, но мы тут все под присмотром милиции. Нас пасут очень плотно, а тебя в нашем городе никто не знает. Сделал свое дело и укатил. Рисковать в этом деле нельзя: на карту поставлена моя жизнь. Крайне опасный для меня человек - объект твоей заботы. В нашем распоряжении не более суток. За срочность я и плачу в десять раз больше обычной цены.
Вот это и подозрительно, - подумалось Шарику. - Подобную сумму обещают, когда вообще не собираются платить.
- Сумма огромная, но на это идем, - продолжал Мефистофель, - потому что дело не только во мне: под угрозой вся наша организация, и мне просто не позволят сесть на скамью подсудимых. Здесь затронуты интересы людей посерьезней меня.
Шарик хорошо помнил, как в колонии один жест Мефистофеля мог решить судьбу любого зека. А тут, оказывается, есть кое-кто и над ним. Дело действительно тухлое, но отказаться теперь, когда ему известно задание, невозможно. Надо включиться в игру, а там видно будет. В конце концов Мефистофель - король здесь, на юге. А страна большая, и укрыться есть где. Заказ, конечно, придется выполнить, но от ребят Мефистофеля скрыться во что бы то ни стало. За предложенную сумму они убьют любого. Но пока пусть думают, что я в ловушке.
Приняв решение, Шарик почувствовал себя увереннее:
- Что много говорить, ясно, что я не в солярий загорать по путевке приехал!
Мефистофель недовольно поджал губы, но предпочел на дерзость не отвечать. Да и Шарику самое время было сыграть в поддавки.
- Уточнить кое-что надо, - сказал он примирительно.
- Давай, - снисходительно разрешил Мефистофель.
- Кто он?
Мефистофель кивнул косоглазому, и тот показал Шарику фотографию молодого улыбающегося мужчины. Несколько секунд внимательного изучения её хватило, чтобы он запомнил объект навсегда.
Сжигая фотографию, Мефистофель сказал:
- Больше тебе о нем и знать нечего.
- Его пасут?
- Естественно, но не очень плотно. Местные менты не имеют большого опыта охраны свидетелей.
Да, сомневаться нечего - дело тухлое: надо убрать человека, знающего об опасности да ещё находящегося под охраной милиции. И на все про все отводится меньше суток.
- Я тоже не фраер, сынок, как ты, наверное, догадываешься. Сегодня вечером его выведут на тебя. - Мефистофель открыл лежавшую перед ним папку. - Вот посмотри на план. Это дом одного уважаемого в городе человека. К дому примыкает пустынный приморский парк, и если влезть вот на это дерево, то окажешься прямо в трех метрах от смотровой площадки особняка. Вот именно сюда он и выйдет ровно в 21 час.
- А если не выйдет?
Мефистофель впервые за время разговора усмехнулся:
- Не волнуйся. Слишком уж хорош будет у нас загонщик: стройная, как кипарис, с волосами до плеч, одетая в ярко-желтое платье. Сама, между прочим, на этом цвете настояла, чтобы ты не промахнулся и ненароком в неё не попал.
- А я не попаду?
- Все-таки с тобой легко иметь дело. Ты все понимаешь правильно: убрать придется и её. Для тебя, я знаю, что одного, что двух - без разницы. Всего только лишний взмах рукой. Небось на тренировке по дартсу по сотне раз дротики бросать приходится.
- Дротики в дартс в несколько раз легче ножа с ртутью в рукоятке и гусиным оперением.
- Но и сумму, полученную за два взмаха рукой, ты за всю жизнь не заработаешь.
Сейчас, - подумал Шарик, - самое время вносить в сценарий Мефистофеля поправки, и начать надо издалека.
- Послушай, твоя сумма вовсе не в десять раз больше обычной, а всего лишь в пять, так как убрать надо двоих. Или ты за женщину заплатишь отдельно?
Мефистофель отрицательно качнул головой. Шарик продолжил:
- Кроме того, ты будешь платить не за два взмаха, а за четыре: ведь без контрольных уколов - гарантий нет. А без них тебе не обойтись.
- Это тебе теперь нужны гарантии. И не меньше, чем мне, - парировал Мефистофель.
Шарик предпочел не заметить угрозу.
- А как насчет задатка? - спросил он. - Ну, скажем, половины от общей суммы на случай непредвиденных обстоятельств.
- Расчет завтра утром в поезде. Косой принесет деньги. Вот твой билет. Поезд отходит в 8 часов утра. Смотри не опоздай.
Все ясно: они хотят быть уверенными в его появлении в поезде. Но он тоже должен иметь свои гарантии:
- Ты меня совсем за дурака считаешь, если думаешь, что я пойду на дело без задатка.
- Хорошо, - согласился Мефистофель, - ты получишь задаток, но не пятьдесят, а тридцать процентов от обусловленной суммы. Косой, дай ему деньги.
Косой достал из нижнего ящика стола обвязанный бечевкой увесистый сверток. Шарику все это крайне не понравилось: и легкость, с которой ему согласились дать задаток, и заранее заготовленный сверток. Шарик развязал узел, развернул плотную материю и, проведя пальцем по краям банкнот, убедился, что перед ним не кукла, а настоящие деньги. Вновь завернув банковские упаковки, он связал их толстой бечевкой и небрежно засунул в свою верную спутницу - вместительный саквояж.
До намеченной акции осталось ещё несколько часов и можно успеть отдохнуть с дороги, но Шарик не торопился.
- Почему ты уверен, что она выведет его на меня?
- Все старо как мир, - нехотя ответил Мефистофель. - Мужчина влюблен и не откажется от свидания с любимой после нескольких месяцев разрыва отношений. На некоторое время объект освободится от опеки милиции. На приеме в особняке, когда будет много гостей, это будет нетрудно.
- А она его настолько разлюбила, что согласна подставить под нож?
- Может быть, и нет. - Мефистофель несколько мгновений колебался. Но больше она любит свою несовершеннолетнюю дочь и не хочет для неё неприятностей... И еще, мне не нравятся твои расспросы.
Он, конечно, прав: не мое это дело. Девчонка наверняка у него в руках, и мать приведет возлюбленного на плаху.
Мефистофель поднялся, давая понять об окончании разговора. Но все равно последнее слово Шарик хотел оставить за собой:
- Надеюсь, никто из твоих ребят не будет дышать мне в затылок во время акции? На охоте я становлюсь нервным и могу нечаянно взмахнуть рукой не в ту сторону.
И вновь Мефистофель не возражал:
- Я правила знаю. Моих людей не должно быть вблизи от места проведения ликвидации. Риск слишком велик.
Больше говорить действительно было не о чем, и Шарик отправился в отведенную для него комнату. Перед тем как лечь, он достал из саквояжа свой инструмент - особым образом изготовленные ножи. Их ровно семь - на счастье. Каждый из них вставлен в кожаную ячейку круглого легкого металлического цилиндра, словно патрон в барабан нагана. Их вид действовал на него успокаивающе и вселял уверенность в успехе. А он Шарику сегодня необходим: никогда ещё он так не был близок к гибели. Причитающаяся ему огромная сумма была лишь приманкой, и в поезде ему появляться никак нельзя. Задатка за глаза хватит.
Сделаю дело и смотаюсь! С этой мыслью он и заснул.
Сидеть на шершавой с множеством наростов толстой ветке было неудобно, и он жалел, что не додумался взять с собой подушку.
Парочка появилась чуть раньше времени,но он уже был наготове. Женщина направилась к краю площадки, мужчина последовал за ней. Они остановились прямо под ним. Тонкие шерстяные перчатки не мешали ему извлечь из обоймы два ножа. С такого близкого расстояния промахнуться невозможно...
Испуганно отпрянув от сраженного ножом любимого человека, женщина глухо вскрикнула и тут же упала на него сверху, словно запоздало стремясь прикрыть от внезапной опасности. Нож инородным телом торчал в её светловолосом затылке. Шарик для контроля ещё два раза взмахнул рукой, как на тренировке, выдвигая локоть вперед на уровне плеча.
Теперь медлить было нельзя. Быстро перебирая руками по стволу, он сполз вниз. Перчатки рвутся, но предохраняют ладони от шершавой, как наждак, коры дерева. Спрыгнув на небольшом от земли расстоянии, Шарик лицом к лицу столкнулся с двумя подростками. На вид им было лет шестнадцать-семнадцать. Он понял: не просто так они гуляли с фонарем по пустынному темному парку. Свет больно ударил по глазам. Резко отпрыгнув в сторону, он почти наугад резким броском вонзил нож в переносицу парня, держащего фонарь. Второй, взвизгнув, стремглав бросился бежать.