– Пафшиво выглядишь, – просипел его пленник.
– Себя видел, гнида скюрская? – рыкнул Конор в ответ и прижал пальцы к вискам.
С отвратным внешним видом ещё можно было смириться, но вот то, что он чувствовал... Чем дальше это заходило, чем больше появлялось симптомов, тем явственнее казалось, что его кто-то проклял. Или он заразился одной из тех немногочисленных инфекций, которые косили сехлинов. Не человеческие же болячки к нему прилипли.
Он не понимал, что с ним происходит. Это не пугало, но... Беспокоило. Вызывало очевидные проблемы с передвижением. А под рукой не оказалось чародея, который быстро бы отыскал причину недомогания. Конор был готов выпить любое зелье, вылакать до донышка, лишь бы его опустило.
Недомогание...
Иногда чудилось, что он вот-вот копыта отбросит.
Всё началось с нытья в дёснах. После он стал ощущать укусы холода, никогда не докучавшие ему раньше, затем появилась сверлящая боль под черепушкой, а за ней пожаловали жар и ломота в костях. Потом случилось то, из-за чего ему пришлось скорректировать планы и выловить себе кровососа для допроса.
Запахи, составлявшие его мироощущение, бывшие ему верными помощниками, потускнели, перемешались и ослабли. Нюх отказал ему ещё до прибытия в Ноэстис, хотя он, беспрестанно вдыхая обрывок плаща, за сотни километров чувствовал, в какую сторону нужно идти. Он бы выследил Мину по одной только его вони. Но теперь клочок ткани был бесполезен.
Сделав пару глубоких вдохов, Конор направился к пленнику, перешагивая через кучи хлама, оставленного бывшими владельцами дома. Истративший почти все запасы бравады сехлин встрепенулся, но сохранил гордое лицо, расквашенное тумаками.
– Раз ты такой внимательный и заметил, что мне немного хуёво, – проговорил Конор, опускаясь перед ними на корточки, – советую не усугублять ситуацию и начать говорить.
– Пошёл ты, – отрывисто бросил сехлин.
Испустив ещё один тяжёлый вздох, Конор снял с пояса топор и с размаху воткнул его в ступню вампира, предварительно заткнув тому рот ладонью, чтобы верещал тише. Из опухших глаз брызнули слёзы. Челюсть виляла в попытке вгрызться в его руку, но Конор предусмотрительно вырвал сехлину клыки и передние зубы, отчего он начал шепелявить.
Дождавшись, когда конвульсии стихнут, Конор убрал ладонь и потрепал вампира по щеке. Топор так и остался в ноге, войдя в кость наполовину.
– Где он? Смотри мне в глаза, сука.
– Я ничефо не фнаю, не фнаю... – заскулил вампир, отворачиваясь.
Конор схватил его за голову и с силой развернул к себе. Красные зрачки были расширены до предела. Придурок перебрал накануне с порошком вихюона. Он выследил его на пороге борделя в одном из бедных кварталов и до сих пор удивлялся этому подарку судьбы. В счастливое стечение обстоятельств как-то мало верилось, но одурманенный сехлин угодил к нему в руки, даже без боя, это ли не удача?
Хоть что-то скрашивало этот дрянной денёк.
– Я нажрался вранья вдоволь, изволь угостить меня другим деликатесом, – прошипел Конор, склонившись так, чтобы их лица были на одном уровне. – Ни за что не поверю, что ты, шишка из личной свиты Мину, не в курсе, где шляется твой господин.
– Но я...
Топор с хрустом вышел из стопы, чтобы прицельно опуститься туда вновь – и на этот раз отхватил сехлину пальцы. Вопль застрял в его груди, когда Конор запихнул ему кулак в пасть. В другое время он бы наслаждался происходящим, аж до дрожи в коленках, но сейчас едва ли чувствовал себя лучше вампира. Дёсны горели огнём, а мозг перемалывался в жерновах давящей непрерывной боли. С такими сопутствующими удовольствие толком не получишь, хотя ему всё равно нравилось наблюдать за корчившимся в муках скюром.
Он вытащил руку из его рта и поморщился, когда пленнику удалось прокусить перчатку нижними зубами, задев кожу.
Сехлин задёргался на стуле, глухо изрыгивая ругательства.
– У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой, дятел, – произнёс Конор. – Это никогда не закончится, в твоём теле столько замечательных отростков, которые можно отрубить или поломать... Мы тут с тобой зависнем до вечера. А там я посплю и продолжу вновь.
Он встряхнул ладонью, затем поднёс её к глазам, чтобы оценить ущерб от укуса.
– Ты не сдохнешь от кровопотери, ты ведь сехлин, – добавил он, вернувшись взглядом к пленнику. – Но боль всё же чувствуешь. Ты наверняка уже догадался, что у меня за сталь.