Конор почти поверил, что в этом был какой-то божий промысел.
«Нет. Просто некромантия, – подумал он и приподнял руку, пытаясь рассмотреть её. – Эльфийская образина действительно сотворила нечто совершенное».
Кое-где на предплечье сохранились мышцы, обвитые жгутами выгоревших сосудов. Он начинал чувствовать боль и старательно подавлял её. Пошевелил пальцами. Хмыкнул. Ног не ощущал, но они, по крайней мере, не были отделены от тела.
«Логнар бы уписался от восторга, видя, что я до сих пор жив».
Крыша рухнула, когда он был на полпути к выходу, переползая через упырей и обломки ящиков. Он всерьёз ожидал увидеть внутри чародейские фитюльки вроде зелий или приборов для алхимии, однако все они были пусты. Конор с удовольствием бы поразмыслил, для чего Лэлеху понадобились пустые ящики в таком количестве, но не успел. Отключился он быстро и безболезненно. Наверное, из-за рухнувшей на голову балки, перекатившейся после на грудь.
Кусочки памяти восстанавливались постепенно, формируя мозаику воспоминаний с самого конца. Выбравшись из подвала, он не встретил ни Лэлеха, ни Мину, и что-то ему подсказывало, что они умудрились спастись. Хотя неплохо было бы пошарить в обломках Дома. Вдруг и их тела лежали где-то поблизости.
Вспомнив про армию Лаустендаля и полукровку, Конор захрипел и ухватился за балку. Та не сдвинулась ни на дюйм. Другая, побольше, погребла под собой нижнюю часть тела. Ноги, вероятно, были переломаны вместе с позвоночником. Он мысленно выругался и попробовал повертеть головой, чтобы осмотреться. Прохудившаяся шея, напрочь лишённая мяса, не послушалась, поэтому Конор принялся вращать глазами, скользя взором по дымящимся обломкам. Он слышал, как кто-то начал разбирать завалы.
«Лэхд», – лаконично подметил он про себя и закрыл глаза, напряжённо раздумывая, как выбраться.
Если повезёт, он встанет на ноги через пару часов. А полная регенерация займёт несколько суток. Он просто не успеет достигнуть Темпраста. Сехлины явятся туда совсем скоро. Конор мог только предупредить Сынов об Атаке...
Но как?
Он вновь толкнулся в бревно, навалившееся на грудь, но то от вялых усилий будто бы осело ниже, вколачивая его в землю.
«Ладно, Один. Пора бы тебе появиться, если ты действительно существуешь».
Не могли же боги одарить его такой силой, чтобы он закончил свои дни здесь, слабый и беспомощный? Для исцеления ему нужна кровь, но как он её добудет, заживо погребённый?
Ему привиделся храм Всеотца в Ноэстисе, который имперцы так до сих пор и не снесли. Он был связан с тем, что стоял тоже целёхонький в Темпрасте. И если городу нужна была помощь, огонь, зажжённый в одном святилище, тут же вспыхивал в другом. Так люди древности звали на помощь побратима или предупреждали об атаке.
Детская сказочка. В тот век, когда огонь зажигался в последний раз, по небу ещё драконы летали. Глупо в это верить. Но...
Родившийся в голове Конора план был настолько бессмысленным, что ему не терпелось привести его в действие. Он ясно понимал, что это не сработает. Но он не простит себя, если не попытается.
Надо было всего-навсего обрасти кожей и мышцами, да кости выправить.
Плёвое дело.
«Твою ж мать, – подумал он, пялясь в утренний небосвод. – Ты там держись, гадючка. Я уже иду».
Слева что-то прогрохотало. Ковыряющийся в обломках был близко, и Конор принюхался, обнаружив, что обоняние частично вернулось к нему. Остатки нервных окончаний в носу, разумеется, не доложили ему об остановке вокруг, но сообщили о характерной вони. Когда незнакомец почти наткнулся на его искалеченное тело, Конор уже знал, что это был упырь.
«Сгодится и эта скверная жижа», – подумал он, предаваясь размышлениям о том, как бы высосать у твари кровь, учитывая, что он толком двигаться не мог.
Если только упырь сам не подставит шейку... Скорее всего, он просто перешагнёт через обгоревший труп и пойдёт дальше в поисках того, чем бы поживиться.
Лапищи в латных перчатках раздвинули камни рядом с Конором. В образовавшемся проёме показалась белая рожа в гнойных струпьях и без особого интереса скользнула по лежащему под брёвнами телу. Просипев что-то нечленораздельное, упырь пополз по балке, увеличивая давление. Конор дёрнулся от боли и услышал отчётливый треск костей. Теперь регенерация займёт ещё больше времени. Рука упыря замерла камне, который он собирался убрать с пути. Повернув голову, он выпучил чёрные глаза на ухмыляющийся ему труп.
«По делу ты зенки таращишь, гнида? – пронеслось в мыслях. – Дай мне своей крови».
Упырь вдруг замер. Глаза закатились так сильно, что, наверное, он узрел пустоту там, где должен быть мозг. Пробыв в таком положении несколько секунд, тварь вытащила нож и ударила им себя по единственному непокрытому доспехами и одеждой участку – шее. Тёмная липкая жижа хлынула на лицо Конору. Она заливалась в нос и глотку, горчила, шипела от соприкосновения с его плотью и воздухом, но это всё же была человеческая кровь, пусть и многократно прошедшая через гнилые сосуды упыря. Порез был неглубоким, поэтому поток очень скоро иссяк, а Конор почувствовал, как наросли на гортани окроплённые густой влагой голосовые связки.