Олириам бросил на неё испытующий взгляд:
– Когда мы его найдём, что будем делать?
Кинтия не выдержала его взора и отвернулась к решётке.
– Не знаю, – призналась она, мысленно похвалив себя за честность.
Влияние Фанета распространялось так широко, будто опухоль, пожиравшая изнурённые болезнью суставы. Кинтия понимала, что, выступи она сейчас против него в одиночку, потерпела бы поражение. Кем она была? Супругой царя, которую подданные толком и не знали? А на другой стороне весов был закалённый в войнах полководец, приносящий победу за победой, дающий то, чего так жаждали илиары – отмщение. Кровь за кровь. Священный Tarioc5.
За кем пойдёт народ? И изменится ли их решение после появления царя, хранившего мир с врагами более двадцати лет?
Кинтия не видела будущего с того дня, как они отплыли от берегов Иггтара. Её посещали смутные картины настоящего, и во всех горело пламя войны. Но было и то, что она никогда прежде не ощущала – в её любимом теплилась жизнь, она слышала во снах его сердцебиение, слабое и медленное, приглушённое густой пеленой чар. Оно указывало ей направление. И не было другого выхода, кроме как последовать ему.
1. Лодиин (мэнке) – идущий впереди,
2. Бонд – каста свободных людей на Севере. До расцвета Империи были самым многочисленным сословием. После стали привилегированным классом, сохранившим часть прав, но обязанным платить налог кровью.
3. Эгир – северный бог моря.
4. Валн – китривирийская провинция на западе Иггтара, известная гористой местностью и несколькими местами паломничества. Здесь проживает закрытая община жрецов Гипноса, бога сна, по-другому их называют валнскими оракулами. Ходят слухи, что они способны переносить сознание в чужое тело через тысячи километров.
5. Tarioc (илиар.) – возмездие.
Глава 21. Вещунья
Краска немного стёрлась под пыльным ветром прошедших веков и пошла трещинками. Чародею удалось частично восстановить первоначальный вид портрета, и этого хватило, чтобы дыхание Леты участилось. Не веря глазам, она склонилась над тысячелетним изображением молодого мужчины. Заволоченное прозрачной дымкой защитного заклинания, на холсте застыло строгое лицо с неправдоподобно тонкими и красивыми чертами в обрамлении тёмных волос, напоминавших своим цветом кровь. Подбородок скрывала густая борода, однако она не стала гадать, какой он был формы. Она знала. Наверное, это лицо было единственным, которое она изучила до мелочей.
Взгляд ледяных серых глаз лез в душу. Вгрызался собакой так, что не по силам расцепить челюсти. Тяжёлый, затаивший гнев под надменностью и выверенным безразличием.
– Это Эйнар? – спросила Лета, с трудом отрывая взор от холста и переводя его на Марка. – Или розыгрыш такой?
– Ты хоть раз видела Конора с такой гривой? – отхлебнув из фляги, отозвался он. – Вот и я нет.
– Сходство поразительное, – отметила Бора и пихнула Лету бедром, чтобы та сдвинулась в сторону. Рассмотрев портрет поближе, она фыркнула: – Того и гляди, откроет рот и выплеснет свой яд на нас.
«Читаешь мои мысли, северянка».
– Она столько лет пролежала под землёй, – проговорил Ивар. – Удивительно, что её вообще удалось спрятать. Имперцы в то время сжигали всю живопись. Надеюсь, нам повезёт откопать ещё что-нибудь.
– Почему она именно здесь? – поинтересовалась Лета. – Эйнар правил в Леттхейме.
– Темпраст стал последним рубежом обороны. Сюда везли всё, что могли, – охотно пояснил Ивар. – И этот же город имперцы уничтожили, построив свой. Раньше он носил имя Гхёрхейм. Земля бурь.
Марк некоторое время сочувственно глядел на него, затем хмыкнул.
– В этот раз он точно не будет последним рубежом, – сказал он, опустошая флягу залпом.
– Хотелось бы.
Лета обошла стол чародея, рассматривая портрет со всех ракурсов. Художник приукрасил реальность, но в остальном...
«Чёрт. Сердце скачет, – подумала она. – Это ведь просто картина... Грёбаная картина, а не он сам».
– Цвета точно такие же, как в ресланской портретной живописи начала пятого века, – заявила Лета остальным, избегая давящего вороха мыслей. – Приглушённые. Но мазки такие... нежные, – она склонила голову к плечу, запоздало осознав, что любуется портретом. Быстро выпалила: – Трудно поверить, что сегодня северяне способны только по камню да дереву ваять.
Растерянно пройдясь взглядом по друзьям, Лета встретилась с Брэнном. Его белёсая бровь выгнулась.
– Что? – буркнула она.
– Ресланская портретная живопись... – протянул он ехидно.
– Не все, знаешь ли, только мечом махаться умеют.