Благодаря этой шапке, Лета не усомнилась в роде деятельности старухи. Ноги поволокли её к ней, и она мельком глянула на Хальдора. Тот отвлёкся на подсевшую к нему Эйдин и не заметил, что керничка сменила направление.
Лета опустилась на скамью перед старухой. Та не притронулась к яствам, разложенным перед ней на столе, лишь пригубила вино. Девушка с удивлением ощутила внутренний трепет. При всём недоверии ко всяким предсказаниям и гадалкам, женщина, сидящая перед ней, внушала ей иное чувство.
Она должна была появиться здесь. А Лета – подойти к ней.
Ну так и кому сильнее прилетело по башке на Арене? Явно не Хальдору.
Начерченные сажей знаки на морщинистом лице искривились. Старуха втянула носом воздух.
– Суариванская Гадюка, – просипела она без акцента в голосе, загрубевшем под натиском долгих лет, как пустынный камень под рёвом песчаных бурь.
Лета вздрогнула, но не стала ничего говорить.
– Ты пришла узнать судьбу? – спросила старуха.
Мутные от бельм глаза нашли лицо кернички. Старуха продолжала водить носом, обнюхивая её на расстоянии. От самой пахло костром и сладкими травами. Узловатые пальцы достали связку костяных амулетов.
– А ты знаешь мою судьбу? – хмыкнула Лета.
– Задавай верные вопросы, дитя.
Лета провела языком по зубам. Сухость и кислота. Ей было не по себе.
Вещунья глядела прямо на неё, будто слепота её была обманом. Кожа на спине пошла мурашками.
В почти недвижимой позе старухи угадывался целый век, отданный во служение богам и их прихотям. Ничего общего с предсказательницами, что наводняют городские ярмарки. От этой несло силой – той самой силой, что овладевает жрецами и чародеями, великой и необузданной, как своенравный бушующий океан.
Старуха тихо мертвела, ожидая её ответа, и Лета прочистила горло.
– Мне когда-то давно нагадали, что в моей жизни будет лишь двое мужчин, – заявила она.
– Полагаю, ты уже сделала выбор, – заключила вещунья. – Променяла безмятежность моря на дикое пламя. А теперь сомневаешься?
– Нет. «Пламя потухнет, а море будет колыхаться вечно», – вспомнила она. – Вот слова, что были мне сказаны. И я хочу знать... Он... Он погибнет?
– От тебя зависит, когда смерть настигнет его. Ваши судьбы переплетены, но решить конец его придётся тебе. Таково пророчество.
– Пророчество?
– Бастард говорил, что мститель, рождённый от его крови, сокрушит Империю. Но сделает он это руками короля.
– Короля? – переспросила снова Лета, чувствуя себя дурой.
Но старуха охотно пояснила:
– На нём нет короны, но он уже вступил в право царствования, данное ему при рождении.
Лета выдохнула и перевела задумчивый взгляд на балкон. Там показался Логнар. Он не сводил с них глаз. Девушка повернулась обратно к вещунье:
– Я могу это изменить?
Старуха встряхнула амулетами и поднесла связку к уху, будто прислушиваясь. Лета уловила только негромкое постукивание.
– Твой путь ещё не определён, – ответила вещунья. – Его тропы теряются во тьме, но ты прольёшь на них свет. Ты можешь следовать своему предназначению. Или отвернуться от него. Но знай, что для одного змеиный яд станет гибелью, а для другого – спасением.
Лета кивнула. Переспрашивать, что именно старуха имела в виду, было бессмысленно. Вещуньи всегда говорили загадками, и порой уделывали в этом базарных гадалок. Придётся потерпеть.
– Что ты ещё хочешь знать, Наследница Солнца?
– Ты ошиблась. Наследник Солнца – мой брат, а не я.
– Почему ты уверена, что вас не может быть двое? – на бледных губах старухи, перечёркнутых вертикальной полосой сажи, возник намёк на улыбку. – Твой брат слишком мал, чтобы повернуть Колесо. А вот ты... Переступив через себя, забыв то, кем ты была прежде, ты сможешь ухватиться за вожжи судьбы и заставить её послужить тебе. Ты наёмница, убийца, керничка... Или же ты дитя Илуара и потомок Великого Солнца.
Лета промолчала. Вещунья разложила связку амулетов на столе и указала на них, будто девушка могла увидеть там что-то кроме животных костей.
– Мёртвые всё ещё твердят, каков наш путь, – заговорила старуха вновь, понизив голос. – Они указывают на него с той стороны призрачными руками. Иного выбора нет, кроме как подчиниться их воле. Будь то возмездие, наследственное проклятье или клятва... Всё это мёртвыми дано, всё это они и заберут назад.