Её обуял ужас при мысли о том, что и она вполне могла болтаться в петле рядом с ним, такая же костлявая, зловонная и неприглядная. Её прекрасные светлые волосы наверняка бы слежались и потускнели, а ступни покрылись бы кровоточащими язвами, не говоря уже о ранах, что оставили бы ей легионеры в подземелье. В смерти не было полутонов – она всегда явственно уродлива и смердит десятками мерзейших запахов. Она ожидала каждого в конце пути.
Однако смерть соглядатая почудилась Мив вдруг привлекательной. Она не испытывала ни радости, ни триумфа, одновременно внутри зрело странное чувство, чуть схожее с облегчением. Но другое. Как отдых на первом привале, когда впереди ждали месяцы изнуряющих странствий.
Пьяный возглас оборвал её размышления. Мив обернулась. Из переулка на площадь высыпало трое миротворцев. Один из них присвистнул.
– Эй, мамзеля! Чего это ты тут делаешь после комендантского часа? Не положено.
– Как есть, не положено, – поддакнул второй, пошатываясь.
Мив охватил ступор. Она забегала глазами по сторонам. Тёмная майская ночь опустила крылья на Ферополь, и лунный свет был не в силах разогнать её. Вокруг – ни души. Не кричали даже вороны, верные спутники городов, взятых илиарами, и устраиваемых в них казней.
«Нет, нет, нет... Только не это», – пронеслось в голове.
Ноги вросли в брусчатку и больше ей не подчинялись. Между тем, миротворцы приблизились к ней.
– Все барышни по домам ночью сидят. Кроме... особенных, – протянул первый, ухмыляясь. – Ты особенная?
Резкий запаха алкоголя привёл её в чувство, и Мив попятилась назад, но солдаты окружили её.
– Пожалуйста, не надо...
– Мы проводим тебя домой, мамзеля, расслабься.
Дрожащая рука нащупала под кафтаном выпуклость. Она умела орудовать кинжалом, но сомневалась, что это спасёт от трёх взрослых мужчин.
– Что там у тебя? А ну, покажи! – миротворец перехватил её руку, отставляя в сторону. Жёсткие пальцы рванули ткань. – Это что, оружие?
Содрав застёжки кафтана, он снял с её тела ножны и поднял их вверх, чтобы рассмотреть. Другой солдат завёл ей руки за спину и надавил на запястья, но Мив была настолько испугана, что совсем не сопротивлялась. На глазах выступили слёзы.
– Тебе нельзя носить при себе такие вещицы, ты в курсе? – сунув ножны себе за пояс, миротворец шагнул к ней. – Запрещено.
– Да, запрещено!
Взяв девушку за подбородок, он принялся поворачивать её голову из стороны в сторону.
– Хорошенькая. Жаль, что остроухая.
Оставив лицо в покое, холодная ладонь прошлась по шее и переместилась вниз. Мив зажмурилась, когда он стиснул грудь пальцами.
– Я тебя знаю. Ты девчонка генерала, – заявил миротворец с толикой удивления
– Что? – выпалил тот, что держал Мив сзади. – Давай оставим её, Здебор.
– А чего? Боишься? – насмешливо протянул третий солдат, перебирая пряди волос эльфийки.
– Генерала тут больше нет, – проговорил Здебор. – И вряд ли он когда-нибудь вернётся в эти края. А раз он оставил эту красоту здесь, то...
Она бы закричала, но голос отказал ей, оставив довольствоваться всхлипами и стонами, что раззадорило Здебора. Надорвав кафтан сильнее, он добрался до рубахи и потянул тонкую материю. Но прежде, чем самые худшие кошмары Мив воплотились в жизнь, из переулка послышался новый голос:
– Что вы делаете?
Миротворцы оглянулись.
– Кто там ещё?... Командир?
Из темноты вышел Иян. Эльфийка обмякла на руках солдат.
– Я спросил: что вы делаете с этой женщиной? – повторил он.
– Мы... мы... – заикаясь, Здебор не смог ничего из себя выдавить, и отступил назад.
Тот, что зажимал Мив со спины, выпустил её. Она едва не повалилась на землю, но чудом устояла на ногах и запахнулась в разорванный кафтан.
– Пошли вон. Утром жду у себя. Всех, – процедил командир.
Солдаты ретировались без лишних слов. Мив не сумела понять причину страха на их лицах при виде Ияна, который заставил их слинять так поспешно, но её это взволновало самую малость. Минута – и на площади снова было тихо, если не считать скрип верёвки, на которой раскачивался соглядатай.
– Уж прости, – проговорил Иян. – За всеми не уследишь. Да и тебе не следует бродить тут одной по ночам.
– Я... – слова застряли в горле. Мив опустила глаза.
– Хотела насладиться вдоволь, понимаю, – догадался командир миротворцев, бросая взгляд на эшафот. – Жаль, что дела отвлекли меня от основного зрелища. Обойдусь этими крохами, но и они как никогда сытны.
Мив кивнула и тоже поглядела на Куврату. Она знала, от кого исходил приказ оставить его тело вот так висеть до утра. Когда прошло оцепенение, эльфийка поправила волосы, выдохнула и посмотрела на Ияна осознанным взглядом. Командир выглядел бледнее обычного, к тому же она не могла избавиться от впечатления, которое он произвёл на неё ещё в Белом Копье – постаревший, насупленный, переживший то, что людям в принципе не дано переживать и сохранять при этом разум. Чёрные глаза соскользнули с трупа в петле к ней, смущая своей глубиной.