Веки нещадно потяжелели, а ноги обвил холод, поднимаясь всё выше и выше, разливаясь по телу и нагоняя сонливость.
– Пора к Создателю, Мивсаэль. Он присмотрит за тобой, – услышала она перед тем, как рухнуть навстречу тьме.
***
К полуночи они прорвались в город. Ещё через час подступили вплотную к вилле.
Через полчаса были внутри.
Лета привалилась к стене, прижимая к груди раненую руку. Сехлинский клинок вскользь задел её, но порез был таким глубоким, что его пришлось наскоро перевязать.
– Защищайте ворота, пока сюда не набежало ещё больше! – крикнула она воинам.
Сыны бросились исполнять её приказ и исчезли за углом. Лета услышала глухой скрежет по полу. Забаррикадировав двери, ещё двое подбежали к ней.
– В правое крыло, живо! – выпалила Лета. – Пока они не разбрелись по всем этажам.
– Есть, командир!
Через какое-то время в коридоре стало тихо. Лета переборола желание сползти по стене и посмотрела на Хруго.
– Фэктх дурох, – прогудел он злобно. – О даха дисх!1
– Нет, лучше иди налево, – возразила девушка, указывая мечом в нужную сторону. – Там наших никого, а значит крыло кишит имперцами... Справишься?
Полугном закинул секиру на плечо и кивнул. Лета попыталась выдавить из себя улыбку, но не смогла. Тогда Хруго подошёл к ней и стукнул кулаком, довольно мягко и по здоровой руке.
– Я буду в порядке, – пообещала она. – Пойду вниз, к кухням. Выведу, кого смогу.
Не слова, но интонация её голоса удовлетворила полугнома, понимающего из всеобщего десятка два слов, и он засеменил трусцой вслед за воинами. Лета же затянула повязку на руке туже и оторвалась от стены. Левая рука ей больше не союзница.
Безмолвие, царившее в коридоре, было таким густым и ощутимым, словно снаружи не творилась резня. Ей не привыкать видеть умирающих людей. Самой иногда быть в шаге от неминуемой гибели. Сражаться с куда более сильными противниками, чем она. Терять надежду. И силы. Но...
Эта ночь обещала стать слишком длинной и кровавой, чтобы она хоть на секунду задержалась здесь. Город, возможно, выстоит. Но ложиться под меч ради этого мизерного шанса она не собиралась.
Как обмолвился Логнар, огонь в храме зажёгся не сразу. Кто-то прознал об атаке за много дней до того, как войско Лаустендаля преодолело горный перевал. Времени думать, кто мог предупредить их из Ноэстиса не было, куда больше тревожила неизвестность – до самого прибытия врага они не знали ни о том, откуда идёт войско, ни о том, из кого оно состоит. Поэтому появление сехлинов в таком количестве устрашило всякого. Если вампиры оказались способны пройти через горы, которые были неподвластны ни одному живому существу, сократив себе путь, то каковы они были в бою?
Искусны, кровожадны, выносливы. Поистине жуткий винегрет качеств.
Странно, что Империя выложила этот козырь так поздно. Иссякло терпение или пушечное мясо – упыри? Такое войско могло бы в два счёта разобраться с Сынами, когда мятеж только начинал разгораться.
Сехлины были другими. Что им до наспех выставленных частоколов да затупленных клинков бывших рабов? Если первое время северяне в авангарде хоть как-то держались, то после того, как исполинский таран снёс вместе с воротами часть городских стен, всё покатилось к чёрту. Увидев, как сражаются эти облачённые в красное воины, Лета недолго мешкала в первом ряду и умчалась в тыл. Но даже на отступах к городу, далеко не в гуще сражения, она ухитрилась получить рану.
Стук в заваленную мебелью дверь оборвал её мысли. Лета сунула меч в ножны и побежала к нижнему этажу, но не к кухням, как заявила Хруго. Она достаточно хорошо изучила виллу, чтобы запомнить все её выходы, через которые и прислуга не ходила. То желание, что зародилось в посулах тёмной ночи под вой боевого рога, наваливалось на неё тяжёлой тушей и бубнило на ухо: пора валить. Не медля.
Она не боялась смерти. Та столько раз хватала её за руку, что им пригоже стать подругами, но Лета отнюдь не мечтала о столь близких и непродолжительных отношениях с костлявой. На Арене её труп обрёл бы смысл. Она бы закончила так, как и подобает местной звезде, окружённая сотней противников, осмелившихся проверить, насколько её хватит. Однако тут, в осаждённом городе, её смерть стала бы одной из других бесчисленных, произошедших непонятно за что или за кого. Темпраст был ей чужим. Так зачем погибать за него?
Когда враг выломал двери, Лета была уже внизу. Вытащив из ниш все факелы, она затушила их. Следом за темнотой пришёл и запах – кровь. Имперцы были здесь.
Девушка осторожно двинулась вперёд, доверяя лишь своему слуху. Один глаз по-прежнему отлично видел в темноте, но полагаться на него было глупо. Вдалеке кто-то закричал, и она стиснула зубы, молясь, чтобы ей никто не попался по пути.