Новоиспечённый командир удирал с поля боя, побросав на произвол не только своих солдат – ему и на друзей плевать.
«Иди ты на хрен, совесть».
Она не сбегала. Она предпочла жизнь бессмысленной гибели, ведь так? Это была крысиная, но вполне разумная стратегия, вызывавшая у неё прежде отвращение. Видимо, годы прибавили ей ума, раз сегодня она находила свой план идеальным.
Свернув к баням в надежде отдалиться от места возможной схватки, она начала слышать крики отчётливее, а затем наткнулась на тело служанки. В ногах женщины вился кот чародея.
– Эй, ты почему не прячешься? – шепнула она.
Котяра упёр в неё зелёный немигающий взор.
Склонившись над служанкой, Лета узнала её и с досадой нахмурилась. Берси ухлёстывал за ней и собирался даже посвятить поэму. На прошлой неделе почти дописал. Мирное лицо женщины не оставляло сомнений в том, что она решила уйти по-своему. Об этом говорил и рваный надрез на горле, не слишком умелый, но достаточный для того, чтобы истечь кровью.
«Проклятье».
Город, да и весь Север, были чужими для неё. Но не люди.
Она выпрямилась, озираясь по сторонам и ожидая, что из темноты на неё вылетит имперский воин, ведь эти твари двигались абсолютно бесшумно, но никого пока не было. Крики в дальней части коридора усилились. Скоро к нему примешался отчётливый звон стали.
Она раздражённо выдохнула. Она ранена. Обессилена. Утратила весь пыл в самом начале сражения. И подстрекавший постоянно пролить как можно больше крови Анругвин сегодня молчал, вверяя свою силу в умелые, но такие дрожащие и слабые руки...
Настроения славно помирать не было.
Так зачем ей идти на крики или искать Марка?
Кот Логнара мяукнул.
– Твою ж мать, – процедила она. – Я не могу... Не могу...
«Я не такая».
В памяти вспыхнуло лицо Родерика в последние минуты жизни, серое и измученное болью. Прогорев перед под зажмуренными глазами инквизиторским костром, оно изменилось, приобретя более скорбные и худые черты. Драгон. На Скалистых островах. Мёртв несколько дней. Она взобралась на вершины самых высоких скал, откуда открывался вид на бескрайнюю чашу моря. Похоронила отца, как подобает.
Скольких ещё ей предстоит похоронить?
Мешанина лиц хлынула в мозг, раздувая боль, и Лета схватилась за голову.
«Не могу... не могу... не могу...»
Я не могу уйти.
Выдернув из головы все воспоминания, Лета открыла глаза. Кот сидел на том же месте, словно ждал её решения. Размяв раненую руку, керничка пришла к выводу, что не всё так плохо, и подняла кота. Не сопротивляясь, тот заурчал и боднул её головой в подбородок.
– Ты либо тупой, либо бесстрашный, раз шатаешься тут, – бросила Лета, погладив его. – Ладно, пойдём спасём кого-нибудь.
Сунув кота подмышку, девушка побежала дальше по коридору к лязгу мечей, что эхом катился из бань.
Аподитерий2 заполнился телами. Лета влетела в комнату и бегло осмотрелась. С десяток служанок, которым свезло меньше той, что заснула навечно в коридоре, и парочка солдат. В том числе и её солдат.
«Не чужие люди. Не. Чужие»
Драка продолжалась в кальдарии,
Едва не поскользнувшись в лужах крови, керничка ринулась к следующему залу. Она вошла в кальдарий в тот момент, когда очередная жертва сехлинского воина испускала дух, пронзённая длинным клинком. Насадив Сына Молний на свой меч, имперец пришпилил его к стене с мозаичными дельфинчиками, беззаботно резвящимися в кровавых подтёках вместо морских волн. Девушка так и застыла в проходе. Кот на руках перестал урчать, почуяв вампира.
– Лета! – заверещал полный паники голос.
Она запоздало заметила Брэнна, жмущегося к краю бассейна. Покончив с солдатом, сехлин обернулся на его крик.
– Кто у нас тут? А... Носительница Драупнира. Собственной персоной, – протянул он на всеобщем, коверкая акцентом слова и скалясь. – Ну, здравствуй.
Алые зрачки вспыхнули в предвкушении. Брэнн переполз к ногам девушки.
– Где твой клинок? – сердито выдохнула Лета, но керник не ответил, прижимаясь к её голени.
Имперец хихикнул и вытащил из тела воина меч.
– Сначала ты, а потом мальчишка, – проговорил он, принимая боевую стойку. – Не скажу, что мечтал встретиться с тобой в реальном бою. Ты хоть и блистала на Арене, но никогда не переставала быть человеком.
Последнее слово было выброшено изо рта столь презрительно, что внутри Леты пробудился и заклокотал зверь. А она считала, что он утих навсегда после приезда в Темпраст.
– Я человек меньше чем на треть, мудень, – выплюнула она.