В середине коридора я соорудил более сложную конструкцию. Взял несколько пустых бутылок и расставил в форме треугольника. Между ними разместил металлические предметы — они должны были создавать дополнительный шум при падении.
У самой двери в комнату Петровича я установил финальную ловушку. Здесь я использовал старый шкаф, который слегка приоткрыл, закрепив его так, чтобы при малейшем давлении он с грохотом упал. Внутри шкафа разместил металлические предметы, которые при падении создавали бы максимальный шум.
Особое внимание я уделил маскировке ловушек. Использовал обломки мебели и куски ткани, чтобы они не бросались в глаза. Некоторые ловушки спрятал под слоем пыли, другие замаскировал под обычные предметы.
Левая рука болела всё сильнее с каждым движением, но я не позволял себе останавливаться. Каждая ловушка могла спасти жизнь, дать драгоценные секунды на подготовку к обороне.
Когда все ловушки были установлены, я проверил их работу. Аккуратно потревожил каждую, убедившись, что звук распространяется по всему коридору. Особенно громко звучали связки ключей и металлические банки — их звон эхом отражался от стен.
Удовлетворённо осмотрев результаты своей работы, я направился в комнату Петровича. Теперь у меня было хоть какое-то предупреждение о приближении опасности. Но я понимал — это лишь временная мера. В этом новом мире нужно быть готовым ко всему, особенно когда твои враги становятся всё умнее и организованнее.
В комнате Петровича царил идеальный порядок, характерный для бывшего военного. Я огляделся, оценивая доступные ресурсы для создания баррикады. Стол, стул, тумбочка — не самый внушительный арсенал, но придётся работать с тем, что есть.
Левая рука всё ещё доставляла проблемы — каждое движение отдавалось пульсирующей болью, но я не мог позволить себе слабость. Нужно было действовать быстро и эффективно.
Первым делом я передвинул стол к двери. Несмотря на боль, пришлось использовать обе руки, хоть левая и была практически недееспособна. Стол оказался тяжёлым, но его массивная конструкция могла стать хорошим первым рубежом обороны.
Затем я начал разбирать тумбочку. Вытащил все ящики, которые могли пригодиться как дополнительные препятствия. Ящики были металлическими, что давало надежду на их прочность. Расставил их вдоль стола, создавая дополнительную преграду.
Стул пришлось разобрать. Ножки и сиденье я расположил поперёк дверного проёма, между столом и стеной. Это должно было затруднить любое быстрое проникновение.
В комнате нашлись несколько старых ремней, видимо, оставшихся со времён службы Петровича. Я использовал их, чтобы связать конструкцию воедино. Несмотря на боль в руке, пришлось напрячь все силы, чтобы надёжно закрепить узлы.
Обнаружил в тумбочке несколько металлических банок и коробок. Их я разместил сверху баррикады, чтобы они создавали шум при попытке проникновения.
Особое внимание уделил укреплению слабых мест. Там, где конструкция казалась недостаточно прочной, использовал оставшиеся вещи из тумбочки, превращая их в дополнительные препятствия.
Шкаф, к сожалению, действительно оказался слишком тяжёлым для одной руки. Но я решил использовать его содержимое. Вытащил несколько тяжёлых книг и разместил их на верхней части баррикады.
Закончив с основной конструкцией, я проверил её устойчивость. Баррикада получилась не идеальной, но могла задержать противника на некоторое время.
Я окинул взглядом комнату, особое внимание уделив окну. Жалюзи, закрывающие его, выглядели хлипко, но всё же могли задержать заражённых, если те решат проникнуть через этот путь. Это давало хоть какую-то дополнительную защиту.
Уставший до предела, я опустился на двуспальную кровать. Она оказалась неожиданно мягкой и удобной после всех пережитых сегодня испытаний. Мышцы протестовали, каждая клеточка тела молила об отдыхе.
Прислушиваясь к звукам в квартире, я отметил, как тихо стало вокруг. Только моё тяжёлое дыхание нарушало эту неестественную тишину. В голове крутились мысли о виденном сегодня: о том, как заражённые карабкаются по стенам, о их слаженных действиях, о том, насколько они стали умнее и организованнее.
Постепенно мысли становились всё более спутанными, сознание начало уплывать в сон. Но это был не спокойный сон — чуткий, беспокойный, полный тревожных образов. Каждое шорох заставлял меня вздрагивать, каждый звук казался угрозой.
Во сне я видел заражённых — они двигались по стенам, словно пауки, их глаза горели нездоровым огнём. Они общались между собой без слов, понимали друг друга с полувзгляда. Эти видения были настолько реалистичны, что я несколько раз просыпался в холодном поту.